Не могу сказать прощай - Андреа Йорк

— Заходите ко мне, Рей. Если я работаю, на двери будет висеть табличка, а в остальное вре­мя — буду всегда рад вам.

Рей тоже был рад знакомству с Юстином.

— Обязательно зайду, — сказал он. — Кэтти, ты готова?

В дверях он пропустил Кэтти вперед и после­довал за ней. В лесу Рей взял ее за руку. Она тут же замедлила шаг, подняла на него глаза и про­бормотала:

— Кажется, я помню о тебе все. И в то же время словно впервые вижу тебя. Странное чув­ство.

Рей поднес к губам ее руку, поочередно поце­ловал каждый палец, затем, держа ладонью тыльную сторону руки, поцеловал в губы. Сво­бодная рука Рея нашла ее грудь. Завороженно лаская Кэтти, он прошептал:

— Я — тот, с кем ты спала три с половиной года. Все по-старому, дорогая.

— Не смешно! — В глазах Кэтти отражалась буря эмоций, желание исказило черты лица, она с силой прижалась бедрами к содрогаемому не­удержимой страстью телу Рея.— Я так скучала по тебе, Рей,— нетвердо произнесла она.— Но...

— Никаких «но».— Он нежно гладил ее по спине. — Я готов заняться с тобой любовью пря­мо здесь, на траве.

— На виду у Юстина? — Она освободилась от его объятий.— К тому же я уже опаздываю на работу.

Кэтти быстро пошла по тропинке.

Остынь. Именно это она хотела тебе сказать.

— Во сколько ты заканчиваешь?— спросил Рей, направляясь вдогонку за Кэтти, любуясь ее легкой походкой.

— Около двух.

— Мы могли бы навестить Гюнтера, — с хит­рыми нотками в голосе предложил он.

— И тогда тебе останется поцеловать меня только в присутствии Салли и Мела? — съязвила Кэтти. — Я вижу тебя насквозь, Рей Адамс. Твой план — скомпрометировать меня перед всеми.

— Ты столь же проницательна, сколь краси­ва, — согласился Рей.

— Кстати, сообщаю, что Мел отправился на пару дней в Хобарт. Так что тебе придется подо­ждать.— Она наморщила нос.— А что касается Гюнтера, то этот старый холостяк вообразил, что ему абсолютно все известно о браке. И без стеснения навязывает всем свое мнение. Вместо визита к нему лучше пойдем за малиной к боль­шому пруду.

Рею было все равно куда идти, лишь бы нахо­диться рядом с Кэтти. Он проводил ее до гости­ницы. У крыльца Кэтти в нерешительности ос­тановилась, затем притянула его к себе и поцело­вала. Страстный поцелуй не оставлял сомнений, что Кэтти полна желания. С трудом заставив себя оторваться от его губ, она произнесла:

— Кажется, я окончательно помешалась.— И с силой захлопнула за собой дверь.

Рей отправился к себе и принял ледяной душ.

Когда без пяти два он подошел к заднему крыльцу, Кэтти уже ждала его.

— Я не могу сейчас уйти, — сразу объявила она. — Салли устала, я должна помочь ей с убор­кой, больше некому — племянница миссис Бенсон уехала с Мелом. Думаю, я управлюсь к вось­ми, и мы погуляем по пляжу.

До восьми оставалось шесть часов.

— Ты разочарована или тебе стало легче? — напрямик спросил Рей.

Она опустила глаза.

— Нам надо о многом поговорить, прежде чем мы совершим... очередную глупость.

— Ты имеешь в виду близость,— вышел из себя Рей.

— Мы так долго жили друг без друга, что еще несколько часов ничего не меняют. Нам надо поговорить, Рей.

Разумом он соглашался с ней, но грубые ин­стинкты восстали против этого.

— Ладно,— с каменным лицом произнес он. — Увидимся вечером.

В восемь тридцать пляж не был лучшим мес­том для свиданий. Сильный ветер гнал по небу рваные облака, а накатывающиеся на песчаный берег волны с шумом разлетались мириадами брызг. Деревья, черневшие на фоне неба, раскачи­вались, скрипели, словно жаловались, шелестя листвой под порывами ветра.

Закончив работу, Кэтти приняла душ у себя в коттедже и встретилась на крыльце с Реем — войти в дом она его не пригласила. Рей застег­нул куртку, чувствуя, как похолодало. Ветер трепал волосы. Ну и погодка, раздраженно по­думал Рей, при таком ветре собственных слов не разберешь.

— Тут к берегу прибило бревно, — донесся до него голос Кэтти. — Можем здесь посидеть.

Рей перебрался через небольшой отрог скалы, на котором плясали тени качающихся деревьев, принимавшие в лучах лунного света фантастичес­кие очертания. Где-то там в гостинице постояль­цы, удобно устроившись в уютном холле, грелись у камина. Он подумал, что Кэтти ни за что не согласится подняться к нему в номер. А на то, чтобы попасть к ней, рассчитывать не приходит­ся. Погруженный в раздумья и не видя дороги, Рей споткнулся об острый осколок гранита и, чтобы удержаться на ногах, схватился рукой за бревно и в ту же секунду вскрикнул от боли. Кэтти быстро обернулась:

— Что случилось?

Левой рукой Рей сжимал правую, корчась от боли. Оглядев рану, она воскликнула:

— О, Рей, как тебя угораздило?

— Попробуй вытащить, а?

Острая щепка длиной в полдюйма вонзилась в кисть рядом с большим пальцем. Расстроенным голосом Кэтти сказала:

— Я ничего не вижу в темноте, придется вер­нуться в коттедж. У меня там есть аптечка. Тебе очень больно?

— Да... говорят, худшие пациенты — это врачи.

Она потянула его за рукав:

— Пойдем скорее, рана сильно кровоточит.

Они оставили обувь перед входом. Рей неук­люже расшнуровывал одной рукой ботинки. Че­рез несколько секунд три керосиновые лампы, зажженные Кэтти, уже стояли на столе. Она скры­лась в ванной и появилась оттуда с пинцетом, перекисью и бинтом в руках.

Рей осторожно снял куртку. Кэтти стянула через голову свитер, оставшись в майке ярко-зеленого цвета, простота которой лишь подчер­кивала красоту ее густых локонов и нежных губ. У Рея пересохло во рту. Он сел на стул. Кэтти вымыла руки и села рядом.

— Постараюсь не причинить тебе боли,— сказала она, взяв его руку.

Для небольшой ранки боль была нестерпи­мой. Рей попытался сосредоточиться на нежных прикосновениях Кэтти, наблюдая, как, закусив губу, она ощупывает рану, пытаясь извлечь за­нозу. Свет ламп, игравший у нее на щеках, от­тенял изящную горбинку носа, придававшую своеобразие ее красоте, он даже различал под пушистыми темными ресницами искорки, мель­кавшие в зрачках.

Она взглянула на него и сказала:

— Извини, что причиняю тебе боль, но потер­пи, я уже почти закончила.

Последняя, глубокая заноза доставила боль­ше всего хлопот. Он с облегчением вздохнул, когда Кэтти с видом победителя потрясла ею у него перед носом.

— Промой рану перекисью, — сказал он и по­морщился от боли, когда она выполнила его указание.

Не глядя на него, она смазала рану какой-то мазью и забинтовала руку.