Мажор. Он меня погубит - Ксения Рокс

Хватает с пола свой свитер, спешно натягивает, прикрывается им, будто щитом.

Я застываю, нихера не понимаю.

Чёрт… Что произошло?

— Эй… — слова выходят хрипло, словно горло пересохло. — Рит, всё нормально?

Она не отвечает. Стоит посреди комнаты, дышит часто, глаза стеклянные. Как будто вообще не здесь, как будто где-то за километр от меня.

— Бля… — выдыхаю тихо. — Что я сделал не так?

В голове тысяча вариантов.

Может, я слишком резко притянул? Может, она передумала? Да не, вроде бы нет. Рита же сама, блин, первая…

Неужели испугалась?

Сердце колотится так, что отдаёт в висках, внутри всё сжимается, будто кто-то шарит там руками, а она вдруг ухмыляется.

Не так, как раньше: не мягко, не горячо, а как будто через боль.

Губы кривятся, глаза прищуриваются, словно она догадалась о чём-то ужасном. Простая ухмылка, но от неё мороз по коже.

— Ты заигрался, Тоха.

Секунда. Две. И меня переклинивает.

Мозг просто перезагружается, как старый комп, который не тянет новый файл.

— Что? — выдыхаю, пытаясь поймать хоть какую-то логическую связь. — В смысле, заигрался? Ты о чём вообще?

Нервно усмехаюсь, но смех выходит каким-то коротким, рваным.

Тишина звенит, даже часы на стене будто тикают громче.

— Я всё знаю.

Эти три слова падают на меня, как удар. Не понимаю, как реагировать.

Ощущение, будто под ногами дёрнули пол, и я лечу вниз. О чем она, мать его, может знать?! Нет, нет, нет…

Это невозможно…

Глава 30

Рита

Одним днём ранее

Захожу в общагу, все ещё ощущая себя неловко после драки Тохи и того парня. Скидываю куртку на спинку стула, вытаскиваю из ушей наушники. Едва делаю шаг к кровати, замечаю Юлю. Она сидит на своей койке, уткнувшись в телефон, но, стоит мне появиться, мгновенно поднимает глаза.

И этот взгляд… Как будто протыкает насквозь.

Не злость, не зависть. Скорее что-то настороженное, как у врача, который уже получил результаты анализов, но не знает, как сообщить пациенту диагноз.

— Рит, разговор есть, — говорит она после короткой паузы и меня будто током бьёт.

Голос у неё тихий, но тяжёлый. Сердце делает неприятный скачок и, чёрт возьми, я уже чувствую, что ничего хорошего сейчас не услышу.

— Что-то случилось? — спрашиваю, стараюсь, чтобы голос не выдавал панику, затем сажусь на край её кровати.

Юля вздыхает. Откладывает телефон, складывает руки.

— Это касается… Тохи.

Имя будто ножом режет. Я тут же чувствую, как из груди уходит воздух.

— Ну и? — выдыхаю, хотя и без того уже ясно, куда всё клонится.

— И ваших отношений, — добавляет девушка и немного морщит лоб.

Внутри всё стягивается в узел, и я ловлю себя на том, что кулаки сжались сами по себе.

— Юль, ты меня пугаешь…

— Короче, поступила инфа, — начинает она. — Что он с тобой это всё… не по-настоящему.

На секунду всё будто рушится. Мир глохнет, стены отдаляются, посторонний шум гаснет.

— Что? — мой голос звучит хрипло, будто чужой.

Юля тянется к телефону.

— Я понимаю, Рит. Ты влюбилась по уши в него, потеряла голову. Но поверь, я как лучше хочу. Правда. Этот парень мутный, и вообще не удивительно, что он тебя использует.

Я моргаю, будто надеюсь, что, если открою глаза снова, всё это исчезнет.

Не исчезает.

— Как ты узнала? — спрашиваю тихо.

— В одном из чатов слили, — отвечает Юля. — Думаю, это сделал кто-то из его шайки. Там было написано, что Тоха хочет тебе отомстить — переспать и бросить. Типа в отместку за то, что ты тогда на него ведро воды вылила. Ну… Помнишь?

Я киваю. Конечно помню. Тогда ведь все и началось.

— Я даже скрин сделала, — добавляет она и протягивает телефон.

Я беру его, вижу переписку. Сердце бьётся где-то в висках, руки дрожат. Нелицеприятные выражения в мою сторону, привычные оскорбления, ржачные смайлики, кто-то даже ставит ставки…

Мир плывёт. У меня реально темнеет в глазах. Возвращаю телефон Юле, не в силах ничего сказать. Глупо улыбаюсь, хотя внутри все выворачивает. Юля тихо вздыхает:

— Мне жаль, Рит. Но, как говорится, предупреждён — значит, вооружён.

Да, она права. Я быстро смахиваю слёзы, не хватало ещё реветь перед кем-то.

— Да. Спасибо большое, Юль, — выдавливаю из себя, голос чуть режет горло. Она кладёт ладонь мне на плечо:

— Ты… правда в него влюбилась, да?

Я поднимаю глаза.

— Я? — усмехаюсь. — Эм… Нет, конечно.

Улыбка фальшивая, как пластмассовая монета.

— Знаешь, я догадывалась, что это игра. Поэтому и делала вид, что ведусь.

Юля облегчённо выдыхает.

— Молодец! — вскрикивает, даже хлопает меня по плечу. — Я знала, что ты умнее этого мажора. Я в тебя верю, подруга. Утри ему нос, чтобы на всю жизнь запомнил.

— Ага, — отвечаю бесцветно. — Именно это и собираюсь сделать.

Юля смеётся, как будто всё, о чём мы говорим, всего лишь безобидная сплетня, а не крах моего мира.

— Ты уже придумала, как выведешь его на чистую воду?

Я делаю вид, что обдумываю. На самом деле голова пустая. Только одно бешеное «почему?» стучит изнутри.

— Да, думаю… Завтра это и сделаю, — выдыхаю.

— Вот это настрой! — Юля игриво пихает меня в плечо. — Уже представляю его лицо, когда поймёт, что ты его переиграла!

Она снова смеётся, а у меня в груди всё осыпается, как кора старого дерева.

Я киваю машинально, не слыша уже ничего.

Когда Юля уходит в душ, я остаюсь наедине со своими мыслями. Общага гудит за стеной: кто-то орёт в коридоре, кто-то смеётся, а у меня внутри будто пустая комната.

Сижу на кровати, смотрю в одну точку.

Как же больно. Боль тупая, вязкая, с железным привкусом в горле.

И самое мерзкое, что я ведь знала.

С самого начала знала, что между нами ничего настоящего быть не может!

Тоха слишком самоуверенный, слишком красивый, слишком… Плохой.

А я дура! Вот я кто!

Поверила, что он изменился, когда защитил меня в конюшне, врезав тому придурку, когда поцеловал меня при всех…

После этого я, идиотка, и поверила, что наши с ним чувства были взаимны.

Думала, что он это сделал не напоказ, а от души, что между нами в самом деле были какие-то чувства. А теперь сижу вот с телефоном, со скрином из переписки, где черным по белому написано, что я всего лишь пункт в его жалкой мести.

Всё стало таким очевидным. Все эти «случайные» встречи, посиделки, взгляды, его признания. Те самые слова, что я хранила в голове, как сокровище, теперь звучат насмешкой.

«Ты другая, Рит, не такая как