Граф-пират - Джулия Энн Лонг

— Подумай, какие специи можно достать в Гавре за ту минимальную сумму, что я тебе дал, а потом прикажи Геркулесу соорудить что-нибудь из говядины. Объясни, что если мы купим специи, то нам придется обойтись без помощника повара; пусть выбирает. Он все поймет. Если окажется, что из еды у нас лишь каша и каменный хлеб, нам грозит бунт.

— Да, сэр. Капитан?

Голос Лавея звучал слишком уж невинно.

Флинт подозрительно взглянул на него.

— Где она будет ночевать сегодня?

Лавей смотрел на море, а не в лицо Флинту, но от капитана не укрылась еле заметная улыбка друга.

Флинт замер.

— Мисс Редмонд и я пришли к соглашению. Сегодня она снова будет спать в моей каюте, а я переночую в «мышиной»… в каюте для высокопоставленных гостей.

Лавей повернулся к нему, широко раскрыв глаза от удивления:

— Как такое возможно? Неужели твое сердце смягчилось?

— Конечно, нет.

— Значит, физиологическая реакция?

Флинт угрожающе взглянул на Лавея, который с трудом сдерживал смех и одновременно пытался угадать настроение графа.

«Или удача, — мрачно подумал Флинт. — Отчего-то мне так не кажется».

Он вдохнул морской воздух, ощутил легкий запах лондонского угля и копоти, и его легкие совершенно очистились от выпивки и дыма.

— Не будь таким нудным, Лавей. Если тебе хочется знать, — грубо заметил граф, — она выиграла состязание.

Последовало удивленное молчание.

— Вы играли? — Медленно, с трудом сдерживая недоумение и смех, переспросил Лавей. — И ты проиграл девушке? Что это было за состязание? Кто быстрее завяжет ленту?

Флинт вдруг почувствовал себя глупо и еще больше разозлился.

— Я предложил ей метнуть дротик, и он, скажем так, счастливо попал в нужное место, — коротко пояснил Флинт. — Ей просто повезло.

— Это метафора, капитан? Она выпустила стрелу Купидона?

Лавей сделал вид, будто дротик попал ему в грудь. Он уже не пытался сдержать смех.

— Ради Бога, довольно! Пожалуйста, проводи мисс Редмонд в ее каюту, чтобы она забрала багаж, а потом пусть полчаса прогуляется по палубе. Ей нужен сопровождающий, а ты единственный мужчина на борту, похожий на джентльмена.

— Ты уверен, что не хочешь взять эту почетную обязанность на себя?

— Разве я не ясно выразился, Лавей?

Флинт говорил спокойно, но Лавей не рискнул перечить ему.

— Хорошо.

Он повернулся, чтобы идти, но внезапно остановился.

— Ей действительно просто повезло? — спросил Лавей.

Флинт закрыл глаза руками, тяжело вздохнул — вздох был похож на стон — и запустил пальцы в волосы.

— Я вот что скажу, Лавей. Если она на самом деле сестра Кота и если он также хитер, как она, поймать его будет сложнее, чем мы думали.

Через десять минут после ухода графа — достаточно, чтобы распустить волосы, уложить в причудливую прическу и надеть шляпку, но мало для более тщательного обследования каюты, — Вайолет услышала вежливый стук в дверь.

— Мисс Редмонд?

За дверью стоял Лавей со своими сияющими золотыми волосами.

— Капитан Флинт поручил мне сопровождать вас на прогулку по палубе, если вы пожелаете подышать свежим воздухом. Но сначала мы зайдем в вашу каюту, на случай если вам что-то нужно взять.

— Сопровождать на прогулку… как домашнее животное?

«Домашние любимцы или слуги». Вайолет не могла забыть эти слова.

— Вы обидитесь, если я скажу, что не отказался бы держать вас у себя в качестве домашнего любимца?

В голосе Лавея слышалось вежливое любопытство, но его глаза лукаво блеснули.

Вайолет сделала вид, будто всерьез задумалась.

— Очень смело с вашей стороны, но я не стану обижаться. Хочу вас предупредить, что могу не подойти на роль комнатной собачки, лорд Лавей. Во мне нет ни капли покорности.

Интересно, к какой категории принадлежит Лавей? Скорее к комнатным любимцам, нежели к слугам, на случай если Вайолет вздумается завоевать его сердце. Он флиртовал легко и непринужденно, как и танцевал: его комплименты были приятны, порой вызывали удивление, но, к счастью, отличались утонченностью. Подходящий типаж для оттачивания ее собственных навыков. Она развлечется, а может, он станет для нее крепким орешком.

— И все же вы послушно согласились пойти со мной на палубу, — игриво заметил он. — Что ж, увидим. Вы уверены, что вам не нужно прежде зайти в каюту?

— Спасибо, но я предпочла бы сначала подышать воздухом.

Вайолет слишком долго сидела взаперти. Ей хотелось увидеть солнечный свет и море, проверить, станет ли ей страшно наедине с безбрежной водой, в которой не видно ни клочка земли.

Но сейчас она была слишком счастлива и чуть не прыгала от восторга, как ребенок.

Лавей пропустил Вайолет вперед, и она поднялась по лестнице на переднюю палубу. Она была уверена, что он сделал это специально, чтобы полюбоваться на нее сзади, и он не был разочарован.

Когда Вайолет добралась до последней ступеньки лестницы, порыв ветра чуть не сдул ее шляпку, и она сама едва не упала на палубу.

Ветер швырял ее вправо и влево словно пьяную. Она услышала шарканье подошв: перед ней возник Коркоран и протянул руку. Она ухватилась за нее, и он помог ей подняться на палубу.

— Держитесь за меня, мэм, а не то улетите как пух.

Вайолет была довольно высокой и крепкой, и никогда в жизни ее не сравнивали с пушинкой. Но она не стала возражать. Рука Коркорана напоминала волосатую ветку.

Он воспользовался возможностью и снова поклонился. Вайолет услышала громкий хруст — наверное, колено. Она надеялась, что не спина.

— Впечатляющий поклон, мистер Коркоран, — спокойно заметил Лавей.

Коркоран уже успел выпрямиться. «Значит, не спина». — И как вы вовремя. Уверен, мисс Редмонд оценила вашу гибкость и протянутую ей руку помощи. Но вы забываете о ваших обязанностях, и остальные — тоже.

Лавей повысил голос, и Вайолет услышала поспешные шаги: матросы с наигранным равнодушием вернулись к своим делам.

Вайолет отняла руку, опасаясь, что в Коркоране могут пробудиться животные инстинкты.

Но его лицо сияло, и в нем чувствовалось какое-то упрямство.

— Коркоран? — чуть более резко повторил Лавей.

Коркоран снова поклонился, натянул шапку и пошел прочь.

Лавей подал Вайолет руку. Не прошли они и четырех футов, когда позади раздался знакомый голос и послышались нетерпеливые шаги.

— Теперь Коркоран будет за плату предлагать остальным дотронуться до его руки, точно как паломники, продающие святыни.