Пекарня маленьких радостей - Фиона Сталь

Это была самая тяжелая часть. Тесто было тугим, вязким. Руки болели так, словно я таскала камни. Лукас смотрел на меня с таким сочувствием, что я не выдержала.

— Ладно, — сказала я. — Держи. Мешай. Изо всех сил.

Он взялся за лопатку с азартом. Он был сильнее меня, и у него получилось. Под его напором тесто наконец впитало все яйца, превратившись в гладкую, блестящую массу.

— Получилось! — выдохнул он, утирая пот со лба.

— Получилось, — кивнула я. — Ты молодец.

Я отсадила на противень, присыпанный мукой, маленькие шарики теста и отправила их в раскаленную печь.

Время близилось к полуночи. Тобиас давно спал в доме. А мы с Лукасом, подстегиваемые черным, как южная ночь, отваром из цикория, который я научилась заваривать, продолжали наш марафон.

Мы сделали песочное тесто. Сварили заварной крем для профитролей и лимонный курд для тарталеток. Я впервые в этой жизни делала меренгу — взбивала белки с медовым сиропом над паром, и когда она получилась, белоснежная и блестящая, я чуть не запрыгала от радости.

Лукас был не просто помощником. Он был моими вторыми руками, моими глазами. Он мыл посуду, прежде чем я успевала попросить. Он подбрасывал дрова в печь, поддерживая нужную температуру. Он нарезал лимонную цедру так тонко, как я его учила. Он был полностью поглощен процессом, и я видела, как на моих глазах происходит настоящее рождение Пекаря.

— Элис, — спросил он шепотом, когда мы сидели, ожидая, пока испекутся основы для тарталеток. — А откуда ты все это знаешь? Эти рецепты… они не похожи ни на что.

Я на мгновение замерла. Это был опасный вопрос.

— Я… много читала, — нашлась я. — Мой отец был… ученым, у него была большая библиотека. Там были и книги о еде из разных стран.

Это была ложь, но она была похожа на правду. Во всяком случае мне хотелось в это верить.

— Должно быть, это были очень хорошие книги, — с благоговением сказал он.

Под утро, когда небо на востоке только начало светлеть, все было готово.

На большом столе стоял результат нашей бессонной ночи.

Воздушный, пропитанный медовым сиропом, бисквит, который я нарезала на аккуратные ромбики.

Гора крошечных, полых внутри, профитролей, которые ждали своей начинки.

И стопка золотистых песочных тарталеток.

Мы были измотаны. Глаза слипались, все тело болело. Но мы смотрели на стол, и усталость отступала.

— Осталось самое приятное, — сказала я. — Сборка.

Мы наполнили профитроли нежным заварным кремом. Тарталетки — кисленьким лимонным курдом, а сверху из мешочка, который я сшила из плотной ткани, отсадили шапочки из сладкой меренги. Я чуть-чуть опалила их раскаленной на огне кочергой, и они покрылись красивыми карамельными подпалинами.

Мы работали быстро, слаженно, почти без слов. Когда солнце поднялось над крышами, все было готово. Мы разложили наши творения на больших деревянных блюдах, которые я накануне оттерла до блеска.

— Мы… мы сделали это, — прошептал Лукас, глядя на стол. Он был в таком же шоке, как и я.

— Мы сделали это, — подтвердила я. — А теперь иди, поспи хоть пару часов. Я разбужу тебя, когда приедет слуга.

Он ушел, пошатываясь от усталости, и почти сразу уснул на лавке.

Я осталась одна. Я обошла стол, еще раз осматривая каждое пирожное. Все было идеально. Даже лучше, чем я могла надеяться.

Я не знала, оценит ли это леди Илза. Может, для нее, избалованной столичными десертами, это покажется простой деревенской стряпней. Может, наш ждет провал и позор.

Но я знала одно. В эту ночь мы с Лукасом совершили невозможное. Мы прыгнули выше головы. И чем бы все это ни закончилось, я уже гордилась нами. Мы не просто испекли пирожные. Мы создали красоту. Здесь, в этой старой, полуразрушенной пекарне на окраине захолустного городка. И это уже была победа.

Глава 18

День тянулся мучительно долго. Я отправила Лукаса и Тобиаса к мэтр Иветт под предлогом помощи, чтобы они не путались под ногами и не сводили меня с ума своим напряженным ожиданием. Сама я не находила себе места. Я перемыла в пекарне все, что можно было вымыть, пересчитала запасы муки, перебрала дрова. Но мысли были далеко — там, в замке.

Что они скажут? Понравится ли им? Что, если фрейлина Элара была права, и для них это все — просто «крестьянская стряпня»?

Ровно в пятом часу пополудни, как и было обещано, у калитки появился слуга из замка. Молодой парень в ливрее, он с опаской вошел в наш двор. Я вынесла ему три больших блюда, тщательно укрытых чистой тканью. Он принял их с благоговением, словно это были коронационные регалии, и так же осторожно унес.

И все. Тишина.

Я осталась одна со своим страхом. Следующие несколько часов были худшими за все время моего пребывания в этом мире. Неопределенность убивала. Я сидела на пороге пекарни, обхватив колени руками, и смотрела на дорогу. Каждый скрип телеги, каждый далекий крик заставлял мое сердце подпрыгивать.

Вернулись мальчишки. Лукас пытался делать вид, что ему все равно, но я видела, как он то и дело бросает взгляды на дорогу. Тобиас просто сел рядом со мной и положил голову мне на колени.

— Мама, они приедут? — спросил он тихо.

— Не знаю, милый, — ответила я, гладя его по волосам. — Может, им не понравилось.

— Неправда! — тут же возразил Лукас. — Не могло не понравиться! Это была лучшая еда, какую я видел в жизни!

— Ты много видел еды в своей жизни? — горько усмехнулась я.

— Достаточно, чтобы понять, — упрямо сказал он. — Они просто… просто знатные господа. Они не торопятся.

Но он тоже сомневался. Я видела это в его глазах.

Солнце начало садиться. Длинные тени поползли по двору. Стало холодно. Надежда таяла с каждой минутой. Я уже была готова признать поражение. Мы старались, мы сделали все, что могли, но, видимо, этого было недостаточно. Нужно было смириться, забыть и завтра снова печь наши простые, понятные бриоши.

И тут я снова услышала его. Стук копыт по брусчатке. Но на этот раз он был быстрым, торопливым. Я вскочила на ноги.

Из-за поворота показался тот самый