Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева

Дэймон промолчал. Он не умел признавать такие вещи.

— Знаешь, что тебе нужно сделать? — продолжил Маркус. — Перестать быть альфой хотя бы на один вечер. Перестать контролировать, командовать, доказывать. Просто пригласить её куда-нибудь. Как нормальный парень приглашает нормальную девушку.

— Куда? — растерянно спросил Дэймон.

— В ресторан, например. В кино. На крышу, звёзды смотреть. Неважно. Важно показать, что она тебе нужна не только в постели. Что ты хочешь быть с ней. Разговаривать. Слушать.

Дэймон поморщился.

— Это звучит как-то по-идиотски.

— Это звучит по-человечески, — вздохнул Маркус. — Попробуй. Если не хочешь её потерять.

Дэймон молчал долго. Потом кивнул.

— Попробую.

* * *

Вечером он подкараулил Лиру у дверей её спальни. Она вышла в коридор, наверное, чтобы пойти на кухню, и замерла, увидев его.

— Чего тебе? — спросила холодно.

Дэймон глубоко вдохнул. Это было сложнее, чем вести переговоры с советом альф.

— Я… — начал он и запнулся. — Ты не могла бы… Чёрт!

Она смотрела на него с насмешливым любопытством.

— Слушаю.

— Ты не могла бы поужинать со мной завтра? — выпалил он. — В ресторане. В нормальном. Не здесь.

Лира подняла бровь.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Похоже на то, — сквозь зубы процедил он.

— И с какой стати? — в её голосе проскользнула горечь. — Чтобы потом снова сделать вид, что я пустое место?

— Нет, — ответил он, и в этом «нет» прозвучало столько искренности, что Лира на секунду растерялась. — Я облажался. Я знаю. И я хочу попытаться всё исправить. Если ты дашь мне шанс.

Она молчала долго. Так долго, что Дэймон уже решил: сейчас откажет, развернётся и уйдёт, и тогда всё кончено.

— Хорошо, — вдруг сказала Лира. — Завтра. Во сколько?

— В семь. Я закажу столик. Пришлю машину.

— Не надо машину, — усмехнулась она. — Сам заедешь. Как полагается.

Дэймон растерянно кивнул.

— Договорились.

Лира развернулась и ушла, оставив его стоять в коридоре с дурацкой улыбкой на лице.

* * *

Следующий день тянулся бесконечно. Дэймон метался по кабинету, не в силах сосредоточиться на делах. Он позвонил Маркусу три раза: сначала спросить, какой ресторан лучше, потом — что надеть, потом — стоит ли дарить цветы.

— Ты как подросток, — ржал Маркус в трубку. — Успокойся. Будь собой. Ну, не тем засранцем, который бегает от чувств, а нормальным собой. Она же тебя полюбила за что-то?

— Она меня не любит, — мрачно ответил Дэймон.

— Ага, расскажи это кому-нибудь другому, — фыркнул Маркус. — Если бы не любила — послала бы тебя лесом ещё в первый день.

Дэймон задумался. А ведь правда. Не послала. Терпела, огрызалась, но осталась. Может Маркус прав?

К вечеру он выбрал ресторан — тихий, уютный, с видом на город, где подавали блюда, которые Лира любила (он запомнил, что она ела за ужином). Купил цветы — не пафосный букет, а скромные полевые ромашки, потому что они напоминали ему о ней — простые, но красивые. И надел не деловой костюм, а простые джинсы и свитер — как обычный парень.

Когда он подъехал к пентхаусу, Лира уже ждала внизу. Увидев его, она удивлённо подняла бровь.

— Ты сегодня какой-то другой, — сказала она, садясь в машину.

— Пытаюсь быть нормальным, — признался Дэймон. — Получается?

— Пока не очень, — усмехнулась она. — Но старайся.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, без напряжения.

Ресторан оказался именно таким, как он задумывал. Маленький зал на последнем этаже старого здания, панорамные окна, за которыми город сиял тысячами огней, приглушённый свет, живая музыка — пианист играл что-то тихое, джазовое.

— Красиво, — сказала Лира, оглядываясь.

— Ты красивее, — вырвалось у Дэймона, и он сам удивился своим словам.

Она покраснела, отвернулась к окну.

Их столик стоял у самого стекла. Дэймон отодвинул для неё стул, сел напротив. Официант принёс меню, вино, зажёг свечу.

— Зачем всё это? — тихо спросила Лира, когда они остались одни. — Ты же не любитель романтики.

— Я не любитель многого, — честно ответил Дэймон. — Но я пытаюсь понять, что люблю. И, кажется, начинаю понимать.

Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— И что же?

— Тебя, — просто сказал он. — Твои улыбки. Твой смех. Твой запах. То, как ты злишься, когда я веду себя как идиот. То, как ты завариваешь чай и смотришь в окно по утрам. Я люблю… тебя.

Лира замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и прекрасные.

— Ты первый раз говоришь это вслух, — тихо сказала она.

— Знаю, — кивнул он. — Боялся. До сих пор боюсь. Но если молчать — можно потерять. А я не хочу терять.

Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Я тоже боюсь, — призналась она. — Но, кажется, это того стоит.

Ужин тянулся медленно, и это было прекрасно. Они говорили обо всём — о еде, о музыке, о городе за окном. А потом, когда вино немного развязало языки, разговор свернул на что-то личное.

— А ты кем хотел стать в детстве? — спросила Лира.

Дэймон усмехнулся.

— Странно, но я редко об этом думаю. Наверное, как все мальчишки — космонавтом, пожарным. А потом была одна история.

— Расскажи.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мне было лет восемь. Мы жили за городом, в доме с большим садом. Отец тогда ещё был жив, мать… в общем, всё было хорошо. И однажды я нашёл раненую птицу. Сломанное крыло, кровь, она не могла летать. Я принёс её домой, спрятал в коробке, пытался лечить. Перевязывал, кормил, сидел с ней ночами. Она выжила. Через месяц крыло срослось, и я выпустил её.

— И ты захотел стать врачом? — догадалась Лира.

— Ветеринаром, — улыбнулся Дэймон. — Я мечтал лечить животных. Читал книги, смотрел фильмы, даже в кружок юных натуралистов ходил тайком. А потом отец погиб. И всё изменилось. Я должен был стать альфой. Долг, ответственность, стая. Мечты пришлось забыть.

— А сейчас? — спросила Лира. — Ты жалеешь?

— Иногда, — признался он. — Особенно когда вижу что-то живое, страдающее. Хочется помочь. Но я разучился. Руки теперь только ломать умеют, не лечить.

Лира сжала его руку.

— Неправда, — сказала она. — Ты меня перевязывал. Аккуратно, нежно. Ты умеешь.

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. У тебя талант. Просто ты забыл о нём.

Дэймон молчал, переваривая её слова. Потом улыбнулся — тепло, благодарно.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что видишь во мне не только альфу.

— Я всегда видела, — ответила она. — Просто ты не давал смотреть.

Они засмеялись, и напряжение окончательно ушло.

— А ты? — спросил Дэймон, разливая остатки вина. — Кем хотела стать?

Лира задумалась. Потом посмотрела в окно, на звёзды, которые начинали