Коснись меня огнем - Николь Джордан

Джулиан не стал продолжать. Он многое не одобрял в цыганах, но не ему судить этих людей или их привычки. Отклонения от общественной морали, которые они себе позволяли, не шли ни в какое сравнение с его собственными. Для человека, подозреваемого в убийстве, было бы просто лицемерием осуждать несравненно менее серьезные проступки других.

Однако гораздо больше, чем эти цыганские проделки, его тревожило, как быстро летит время. Он уже неделю жил в таборе и боялся надоесть, хотя никто, кроме Блейз, не желал его отъезда. Но Блейз, очевидно, грозила какая-то опасность, потому что сегодня днем стало ясно, что ее разыскивает какой-то высокопоставленный чиновник. В табор прискакал всадник и осторожно расспрашивал о девушке с иссиня-черными волосами и фиалковыми глазами.

Это был высокий худощавый мужчина, одетый по сельской моде. Но, хотя сюртук его смотрелся вполне прилично, было сомнительно, что он — джентльмен, поскольку речь его была груба и перемежалась лондонскими жаргонными словечками. Джулиан подозревал, что он, возможно, один из служащих закона, которые занимаются поимкой воров и всякой сыскной работой. От его проницательных, цепких глаз мало что ускользнуло, он явно не одобрил увиденное.

Когдаон прибыл в табор, Миклош вышел вперед и заговорилс ним как представитель табора. Джулиан познал еще одну сторону цыганского характера — умение разыграть полнейшую невинность, особенно когда дело доходило до того, чтобы сбить с толку власти.

— Нет, — уважительно заявил Миклош, — за прошедшие дни я не встречал никого, кто бы соответствовал этому описанию. Нет, я бы никогда не посмел скрыть правду от вашей чести. Ваша честь желает обыскать лагерь?

Глаза незнакомца скользнули по толпе и остановились на Джулиане.

— А вы, сэр? Вы, случайно, не встречали девушку с такими приметами?

— Можете называть меня лордом Линденом, — Джулиан обворожительно улыбнулся. — Нет, я не встречал такой девушки. Если вы сомневаетесь в искренности моих слов и если вы можете предоставить соответствующее официальное разрешение на создание определенных неудобств для граждан, вам, возможно, удастся уговорить меня разрешить обыск в таборе.

Незнакомец поджал губы, но отступил, не решившись спорить с таким важным лицом.

— В этом нет необходимости, милорд. Вашего слова вполне достаточно.

— Я удовлетворен, — натянуто ответил Джулиан.

Когда незнакомец уехал, Миклош расплылся в белозубой улыбке:

— Да-а, милорд, он побоялся связываться с таким важным джентльменом, как вы.

— Согласен, иногда высокое положение имеет свои преимущества, — весело произнес Джулиан. — Как вы думаете, почему он разыскивает мисс Блейз?

Добродушное лицо цыгана в одно мгновение стало непроницаемым.

— Кто же его знает, милорд? Разве кто скажет?

— Полагаю, вы бы могли сказать, если бы захотели. И она сама, я уверен. Но настаивать не стану. Однако нам следует оградить ее от излишнего любопытства, как высчитаете?

— Да, милорд. Завтра табор снимется с места, на день раньше, чем мы собирались. Если же мы уйдем сейчас, то власти решат, что нам есть что скрывать.

Джулиан что-то промямлил в ответ, он не мог выкинуть из головы появление незнакомца с такой легкостью, как Миклош. Он очень встревожился за Блейз.

При внимательном рассмотрении она никогда не сойдет за цыганку. Да, верно, у нее тоже черные волосы, но ее длинные локоны много шелковистее и красивее, чем у них. Глаза горят тем же блеском, что у цыганок, но в отличие от их глаз, черных как смоль, ее аметистовые глаза излучают мягкий чувственный свет. По сравнению с их загрубелой смуглой кожей ее кожа гладка и бледна подобно слоновой кости. Да и фигура у нее куда более утонченная, чем у цыганок.

Джулиан приходил в полнейшее отчаяние от собственной беспомощности. Он, разумеется, был в состоянии уберечь Блейз от грозившей ей неприятности, если бы… она позволила ему, но девушка все время ускользала от него.

В тот вечер, после ужина, цыгане собрались вокруг костра, как и в предыдущие вечера, чтобы послушать трогательные мелодии рыдающих скрипок. Блейз, как обычно, уселась подальше от него. И как обычно, Джулиан не мог оторвать от нее глаз.

Жена Миклоша, Исадора, подошла к Блейз и что-то сказала. В ответ Блейз только покачала головой. Исадора попробовала поднять ее, но Блейз спрятала руки за спину, не давая подхватить себя. Через мгновение к ним шаркающей походкой подошла Панна.

Джулиан с любопытством наблюдал за последовавшей сценой. Из-за музыки он не слышал слов, которые говорили женщины, но понял, что Блейз пытаются заставить сделать то, чего она делать не хочет.

Но вот музыка прекратилась, и Джулиан успел услышать последний отчаянный возглас девушки:

— Хорошо! — Блейз поднялась и присоединилась к танцующим вокруг костра.

Джулиан выпрямился и замер в предвкушении чего-то необыкновенного. В предыдущие вечера Блейз ни разу не принимала участия в танцах. Увиденное зачаровало его. Девушка была в ярком цыганском платье, но среди цыган смотрелась как бриллиант среди неограненных камней или ожерелий, которые так любят носить цыганки. Когда зазвучали первые звуки скрипки, Блейз подняла руки и начала медленно покачиваться.

Завораживающий танец начался в медленном чувственном ритме. Блейз избегала смотреть на Джулиана, но он не сводил с нее глаз. В золотых отблесках костра она казалась более застенчивой, чем другие исполнительницы танца, и, возможно, не столь раскованной, как настоящие цыганки, но танцевала она с не меньшим изяществом и была даже более соблазнительна.

Мелодия взмыла ввысь, танцоры убыстрили темп, и перед глазами Джулиана замелькали разноцветные юбки. Дикая красота танца подействовала на Джулиана, но Блейз заставила его забыть обо всем на свете. Жизнь и страсть, казалось, пели в ней, от быстрых движений девушка раскраснелась, капельки пота поблескивали у нее на лице. Она была похожа на женщину, с наслаждением занимающуюся любовью, — трепетную, страстную, исступленно влюбленную.

Джулиан почувствовал, как его бросает в жар, желание разгорелось в нем огромным костром. Он захотел ее с силой, граничащей с одержимостью. Хотел, чтобы она извивалась и задыхалась в любовной истоме. Хотел утонуть в сладостном тепле ее тела, забыть о прошлом, не думать о будущем. Хотел ее настолько сильно, что не мог больше ни о чем думать.

Танец заканчивался, танцоры радостно кружились под заключительные аккорды, забыв обо всем. Когда музыка смолкла, Блейз замерла, едва дыша, и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд синих глаз. Она беспомощно посмотрела на Джулиана. В его горящих страстью глазах девушка прочитала такое сильное желание, что это испугало ее. Она непроизвольно сделала шаг назад. Очевидно, она совершила ошибку, когда по настоянию Панны согласилась принять участие в танце, чтобы доказать лорду Линдену, что она настоящая цыганка, а не случайный гость в таборе. Но ему, кажется, вообще все равно, кто она. Его горячий взгляд ласкал ее настолько ощутимо, что казалось, будто он касается ее.