Лучшие подруги - Кэти Келли

– Ага, точно, Джесс очень похожа на мальчишку, – со смехом обратился Дерек к Алану, устремив выразительный взгляд на плоскую грудь Джесс.

Покраснев от злости и стыда, Джесс опустила взгляд на свои кроссовки и увидела, что здорово заляпала их грязью, когда искала упавшую палочку.

Если бы мистер Хаттон обладал хоть малейшей интуицией, он бы понял: Джесс опустила голову потому, что не хочет, чтобы кто-то видел слезы в ее глазах. Но при отсутствии всякой интуиции он решил, что эта лентяйка Бартон просто демонстрирует свое пренебрежение к нему. Она даже не смотрит на него, когда он разговаривает с ней.

– Нельзя быть индивидуалисткой, Джесс. Одна ты ничего не добьешься в жизни. После занятий соберешь все эстафетные палочки и ленточки и отнесешь все в кладовую спортзала. Ключ оставишь у уборщицы.

Физкультура была последним уроком, и если она задержится, то опоздает на автобус, идущий к вокзалу. А мать, не встретив ее, с ума сойдет.

– Я тебе помогу, – предложила Стеф, когда мистер Хаттон закончил свои нравоучения.

Джесс, боясь расплакаться, только покачала головой.

– Нет, помогу, – продолжала настаивать Стеф.

– Но ты ведь не можешь. У тебя же дополнительные занятия по математике, – дрожащим голосом напомнила Джесс.

– Вот черт, правда. Тебе хорошо, ты можешь рассчитывать на помощь отца. – Стеф отставала по математике, поэтому занималась с репетитором, который готовил ее к экзаменам.

Впервые за весь урок Джесс усмехнулась:

– Папа против дополнительных занятий, он считает, что они результат плохого преподавания в школе.

– А может, сходим в субботу в кино? – предложила Стеф, ей очень хотелось поднять подруге настроение.

– Вряд ли получится, – со вздохом ответила Джесс. – Вечером в субботу я буду сидеть с детьми Ричардсонов, а значит, днем мама заставит меня делать уроки.

– Скажи ей, что сделаешь уроки, пока будешь сидеть с детьми.

К тому времени как Джесс собрала весь инвентарь и отнесла его в кладовую спортзала, она почувствовала необычайную слабость. Решив, что лучше она примет дома ванну, чем будет дрожать от холода под душем в женской раздевалке спортзала, Джесс надела пальто прямо поверх спортивного костюма и пошла к автобусной остановке. С остановки она позвонила, чтобы предупредить, что задерживается, но ей никто не ответил, а автоответчик оказался выключенным. Джесс уже хотела позвонить матери на мобильный, но в этот момент подошел автобус, набитый пассажирами. В присутствии большого количества людей не хотелось звонить матери и предупреждать ее, поэтому Джесс отыскала свободное место в самом хвосте, уселась и включила плейер.

В поезде тоже оказалось много пассажиров. Все места были заняты, в проходах толпились люди с портфелями, складными детскими колясками и хозяйственными сумками.

Не найдя свободного места, Джесс втиснулась в пространство у стены в конце вагона, поставила сумку на пол и попыталась скрасить скуку поездки музыкой. Подняв в какой-то момент голову, Джесс увидела парня из старшего класса. Он протискивался сквозь толпу, и невероятно, но Джесс показалось, что он улыбнулся ей. Джесс не рискнула улыбнуться в ответ и оказаться дурой в его глазах в том случае, если ей всего лишь привиделась его улыбка. Парень остановился у стены рядом с Джесс, и уж на этот раз она точно увидела, что он робко улыбается ей. Улыбнувшись в ответ, Джесс снова опустила голову. Ух ты! Единственное приятное событие за весь этот жуткий день.

И это приятное событие действительно оказалось единственным. Когда поезд прибыл на вокзал Данмора, Джесс увидела на платформе встревоженную мать в коричневом пальто из искусственного меха. Эбби лихорадочно крутила головой, разглядывая каждый вагон в поисках дочери.

– Джесс! – крикнула она, заметив дочь, сошедшую на платформу, бросилась к ней и схватила за руку. – Я так волновалась. Звонила тебе на мобильный, но ты не отвечала…

Джесс с укором посмотрела на мать, призывая ее замолчать, но Эбби была слишком обрадована появлением дочери и не осознавала, что устраивает сцену на публике.

– Успокойся, мама! – раздраженно бросила Джесс. – Я тоже звонила, хотела предупредить, что задерживаюсь, но тебя не было дома, а автоответчик был выключен.

Стараясь вырваться из объятий матери, Джесс проводила взглядом парня из их школы, который спустился с платформы и направился к пешеходному мосту. Она подумала, что больше он ей никогда не улыбнется. Ведь мать только что на его глазах продемонстрировала, что Джесс еще ребенок, которого нельзя оставлять без присмотра. А взрослые парни не обращают внимания на сопливых девчонок.

– Почему ты не отвечала на звонки? – строго спросила Эбби.

– Не слышала, – буркнула Джесс.

– Наверное, у тебя орал плейер, потому и не слышала. Ты хоть представляешь себе, как я переволновалась?

– Мама, ради Бога, все смотрят, – прошипела Джесс. – Ты сейчас не на телевидении.

Домой они ехали молча, даже звучавшие из приемника мелодии и шутки диск-жокея не могли растопить образовавшийся между ними лед.

Эбби, испытывавшая чувство вины за свой экскурс в прошлое в обществе Джея, возвращаясь домой, размышляла, рассказать ли об этой встрече Тому. А когда приехала домой и обнаружила, что Джесс еще не вернулась из школы, она помчалась на вокзал, рассердившись на дочь за то, что та не позвонила и не предупредила, что задерживается.

«Что же происходит с Джесс?» – с горечью думала Эбби. Вместо ее доброй, улыбчивой дочери она теперь видела перед собой раздраженную, угрюмую девицу, которая огрызалась на любую фразу матери. Что же она, мать, делает не так? А может, у дочери какие-то серьезные проблемы?

Когда они приехали домой, Эбби еще раз попыталась наладить отношения с дочерью.

– Как дела в школе? – миролюбиво поинтересовалась она.

Джесс вспомнила о том, каким отвратительным был день.

Да еще этот дурак, мистер Хаттон, обвинил ее в наплевательском отношении к команде. И уж совсем обидные слова она услышала от мальчишек. Разве она виновата, что такая высокая, худая и плоскогрудая? Джесс захотелось спросить у матери, какой она была в ее возрасте. Но красивая, уверенная в себе мать наверняка не поймет ее. Откуда она может знать, что чувствует ее дочь? Мать всегда говорит, что хотела бы иметь грудь поменьше. Господи, какая несправедливость!

– Нам очень много задали, – ответила Джесс, и это было истинной правдой. – А как можно готовиться к экзаменам, если столько задают? – Она рывком распахнула дверцу холодильника, вытащила сыр и стала делать бутерброд.

Эбби почувствовала облегчение. Похоже, никаких особых причин в плохом настроении дочери нет, просто им в школе слишком много задают на дом.

– Учителя не задавали бы столько, если бы не считали, что вам это только на пользу, – произнесла Эбби назидательным тоном жены заместителя директора школы. – И зря ты ешь бутерброд, перебьешь аппетит и не захочешь обедать.