Мисс тридцать три несчастья - Мария Северская

«А я абсолютно в этом уверен! – ответил Петр. – Я буду ждать твоего возвращения в Москву. У меня просто куча вариантов, куда мы с тобой можем вместе сходить, когда встретимся. И учти: с тебя подробный рассказ о Франции. И про твое образование мы обязательно поговорим, может, я тут смогу тебе чем-нибудь помочь, ведь в прошлом году сам мучался вопросом, в какой институт поступать. А пока постарайся выкинуть все это из головы. Просто отдыхай, получай удовольствие от поездки. Все будет хорошо, вот увидишь. А пока я вынужден попрощаться – обещал собаке сегодня подольше с ней погулять. Представляешь, пока я был в Крыму, мои родители завели еще и собаку! Да, и если что, – может, поговорить захочешь или просто так, – звони, мой номер у тебя есть».

Мирослава улыбнулась. Ей представилась картинка: освещенный желтым светом фонарей парк, парень, бросающий мячик большому лохматому рыжему псу, запах ночного города, собачий заливистый лай, и над всем этим темно-синее небо с редкими проблесками звезд.

«А ты меня познакомишь со своим псом, когда я приеду?» – послала девушка вопрос.

«Конечно! – тут же ответил Петя. – И с родителями, если захочешь. Ты им понравишься».

Когда он наконец вышел из Контакта, Славка вспомнила, что перед разговором с ним отправила сообщение Вадиму. Странно, мысли о нем на время беседы с Петром напрочь выветрились из ее головы.

Но новых сообщений не было. Вадим молчал.

– Кто бы сомневался, – вслух усмехнулась Мирослава.

Сердце привычно заныло.

– Ничего, я забуду, – пообещала себе она.

Перед тем как выйти в «офлайн», Славка заглянула на страничку Вадима. В графе «семейное положение» теперь стояло «помолвлен с Соней Марковой».

«Ну, вот и все, – подумала Мирослава. – Финал – для кого-то счастливый, для кого-то не очень. Хорошо, что он все-таки нашел в себе силы противостоять матери и остаться с той, с которой по-настоящему хочет быть».

Она выключила компьютер и настольную лампу и несколько минут сидела в темноте, глядя в окно. Затем встала и отправилась на кухню, где гремела тарелками мама и откуда лился аромат свежесваренного кофе.

– Ну что, может, поешь? – спросила родительница.

– Может, и поем, – улыбнулась Славка.

Она положила себе на тарелку макароны и сосиски, вскользь подумав про себя, что по приезде надо снова брать на себя готовку обедов, а то из мамы кулинар еще тот, и уселась за стол.

– Мне показалось, или у тебя что-то случилось? – поинтересовалась родительница.

– Случилось, – с набитым ртом пробормотала девушка, – но у нас будет еще много времени это обсудить. Пока я не хочу говорить, извини.

Мама смотрела на нее как-то настороженно, словно видела впервые.

– Ма, да все в порядке. – Мирослава наконец проглотила еду. – Просто я решила начать новую жизнь.

По лицу родительницы было видно, что у нее много вопросов, но задавать их мама не стала, вместо этого спросив:

– Чемодан собрала?

– Даже еще не разобрала, – виновато ответила Славка. – Может, поможешь?

– Конечно, помогу, – усмехнулась мама. – Горе ты мое. А новая жизнь – это всегда хорошо, – добавила она, помолчав.

До двух часов ночи они вдвоем возились с чемоданами и сумками – что-то выкладывали в шкаф, что-то бросали в стиральную машинку. Наконец вещи были собраны.

Славка уже вовсю зевала. Спать хотелось так, как будто она не спала несколько суток.

– Давай бегом в душ и ложись, – велела мама. – Завтра тяжелый день.

«И будет лучше, если в первый день своей новой жизни я вступлю отдохнувшей и выспавшейся», – сказала себе Мирослава.

Тем не менее сразу после ванны она не легла, какое-то время еще стояла у окна, глядя на город. Там, в темноте, за несколько километров от нее, видел сны человек, причинивший ей боль, которого она все еще любила. Что ему снилось? Может быть, их с Соней будущая счастливая жизнь? Кто знает…

В этой же ночной темноте, затопившей все вокруг до рассвета, спал и новый Славкин друг Петр. У него в ногах, на одеяле, свернулись клубками два больших рыжих кота, у изголовья, на теплом ковре, дремала собака. Почему-то Мирослава была абсолютно уверена, что сейчас Петя видит во сне ее. Почему-то очень хотелось, чтобы это было так…

Где-то там, над далеким Провансом, в котором она окажется уже завтра, еще только сгущалась ночь. И было в этой ночи море звуков и запахов: стрекот цикад, шелест ветерка, шуршание листвы, аромат разогретой солнцем земли, лаванды и еще чего-то едва уловимого, горько-сладкого… может быть, перемен?