Важное открытие - Джудит Хершнер

— Потом, — бросил он, поднимаясь по лестнице. Одетый в униформу, Эд спустился вниз. Вскоре входная дверь захлопнулась за ним.

Оставшись одна, Эдвина почувствовала себя одинокой и беспомощной. «Не грусти. Тебе нужно двигаться!» — приказала она себе. Мысли об утре под одной крышей с Чарлзом и его благоверной было достаточно, чтобы Эдди схватила сумочку и выскочила из дома.

Полдня она пробегала по магазинам и распродажам. Когда к обеду вернулась домой, ее футболка промокла от пота, а ноги подкашивались от усталости.

Надо хорошенько выспаться, подумала Эдди. Мысль о прохладной постели, в которой она будет с нетерпением ждать возвращения Эда, будоражила ее.

В столовой Чарлз и какой-то незнакомец внимательно осматривали обеденный стол.

— Ты познакомишь нас? — Улыбка мгновенно сошла с губ Эдвины.

— Да. Мистер Гарольд Мастерз, представитель товарищества по антиквариату, — произнес Чарлз елейным голосом. — Это Эдвина Мэйсон.

— Мисс Мэйсон, очень рад. — Маленький пожилой человек протянул руку для знакомства. — Я восхищен вашей работой. — Он говорил быстро, не оставляя никому возможности вставить слово. — Я заметил, как аккуратно вы отнеслись к элементам вот этой ручной работы! Превосходно! Замечательно!

Не успела Эдди поблагодарить за комплимент, как Гарольд Мастерз снова повернулся к столу и принялся любовно гладить рукой его поверхности.

— Чарлз, нам надо поговорить, — процедила Эдвина.

— После того, как уйдет мистер Мастерз. — Чарлз отстранил ее.

Почтенный джентльмен, насладившись деревянной резьбой, вдруг перевел взгляд на старинный китайский комод у противоположной стены.

— Я так рад, что вы связались со мной по поводу продажи антиквариата. Это большая редкость, чтобы старые вещи содержались в таком прекрасном состоянии. У меня на примете есть несколько покупателей, которые будут счастливы приобрести что-нибудь из них.

— Извините? Вы сказали «приобрести»? — Эдди почувствовала, что кровь приливает к голове и начинает неприятно пульсировать в висках. Она еле сдерживала гнев, но было бы несправедливо срываться на человека, просто занимающегося своей работой. — Вы действительно думаете, что я собираюсь продавать все это?

— Почему бы нет? Хотя, честно говоря, я несколько удивился, что, вложив столько труда в реставрацию мебели, вы захотели с ней расстаться. — Он с восхищением посмотрел на китайский комод.

— Боюсь, вас вели в заблуждение. Я не собираюсь ничего продавать.

— Но мистер Уитни ясно дал мне понять по телефону… — Он посмотрел на Чарлза, в недоумении пожав плечами.

— Мистер Уитни? — переспросила Эдди, посмотрев в глаза Чарлзу. — Так что же сказал вам мистер Уитни?

— Он… он объяснил, что вы приобрели эту мебель, когда между вами и ним был заключен договор о взаимных обязательствах. А сейчас, когда он… э-э… — Мастерз деликатно кашлянул в кулачок, — расторгнут, он сказал, что вы хотите избавиться от старых вещей, чтобы окончательно порвать с прошлым.

— Как это мило с его стороны, — усмехнулась Эдвина. — На самом деле я очень привязана к своей мебели, гораздо более, чем когда-то к мистеру Уитни. Думаю, мы не нуждаемся в услугах вашего товарищества.

— Как же так? Я уже переговорил со своими постоянными покупателями, — не сдавался Мастерз.

— Может быть, после того как мы с мистером Уитни поделим наше имущество, мы позвоним вам, — утешила Эдвина, провожая антиквара до дверей.

Гарольд Мастерз бросил прощальный взгляд на обстановку.

— Да… это всегда так мучительно — расставаться с вещами, с которыми связаны лучшие моменты твоей жизни…

Щелкнул дверной замок, и Эдди вернулась.

— Знаешь, Эдвина, — голос Чарлза звучал приторно-мягко, — я поговорил с десятком людей, я выслушал советы многих специалистов по недвижимости.

— Ну и что?

— Цена нашего дома возросла после ремонта до астрономической суммы, — произнес он с энтузиазмом. — Мы заработали бы на этом больше двадцати четырех тысяч долларов. Складываем эту цифру со стоимостью мебели и получаем по сорок пять тысяч на каждого!

Эдвина стояла, уперев руки в бока.

— Это вся прибыль?

— Да, причем если деньги будут в течение шести месяцев вложены в другую собственность, то сумма не будет облагаться налогом. — Глаза Чарлза светились так, будто деньги уже лежали на его счету. — С этой суммы получится почти три тысячи восемьсот долларов чистой прибыли в месяц.

— Ты сказал — три восемьсот? — медленно повторила Эдди.

— Честное слово. Хочешь, я покажу тебе все расчеты? — Он приложил к груди правую руку, будто давал клятву.

— Мне не нужны никакие расчеты! Я заработала все эти деньги одна! Я в этом уверена!

Чарлз почти полностью закрыл левый глаз.

— Сколько предлагает за этот стол Мастерз? — Она провела пальцем по лакированной столешнице.

— Он называл сумму в пять тысяч, но, думаю, мы сможем накинуть еще одну. Я изучил несколько книг по антиквариату и знаю, что коллекционеры дают за такую вещицу от восьми до десяти тысяч долларов. Неплохо для покупки, которая обошлась тебе в двадцать долларов.

— Конечно, хорошо получить четыре тысячи процентов прибыли. — Эдди заботливо поправила кружевную салфетку на середине стола. — Если бы мы просто купили и продали стол. Но ты, наверное, не подумал, об «элементах ручной работы». — Она точно передала интонации Гарольда Мастерза.

— Но это же твоя «ручная работа». Она почти ничего не стоит.

Эдвина напряженно всматривалась в глаза Чарлза.

— Да, я отреставрировала стол самостоятельно. Но знаешь ли ты, во сколько ценится работа мастера-реставратора? Пятьдесят долларов в час!

— Тогда цена этого стола — шесть с половиной тысяч.

— Как минимум. — Эдвина обошла стол вокруг, останавливаясь, чтобы вытереть краем футболки пылинки и отпечатки чьих-то пальцев — Ты представляешь, сколько времени я потратила на то, чтобы, вооружившись зубочисткой, убрать каждую царапинку? Я просидела над этим в общей сложности около десяти часов. Если ты посчитаешь, во сколько обходится мой труд, то, боюсь, тебе не достанется ни цента от продажи стола.

Чарлз в изумлении открыл рот. Наконец он промычал:

— Но мы… должны делить имущество на равные части…

— И стол тоже? Что-то я не видела твоей подписи на чеке на его приобретение.

— Но дом же — наш общий! — Чарлз попятился от разъяренной Эдди. Такой он ее никогда не видел.

— Именно дом, Чарлз. Но не его содержимое. — Она гордо вскинула голову. — Оно мое. Я искала эти старые столы и комоды на распродажах, я их реставрировала.

— Но ты же покупала это все для нас двоих! — Его голос становился все громче.