Танец семи покрывал - Вера Ветковская

— Ты знаешь, что со мной нельзя так обращаться, — спокойно, внушительно повторил Чон.

— А со мной так можно? — яростно выдохнула Зара.

— С тобой нельзя иначе. — Чон еще туже намотал волосы девушки на кулак.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, как два смертельных врага, потом Чон впился в губы девушки поцелуем, так что зубы стукнулись о зубы.

Он обнимал ее с такой свирепой нежностью, словно хотел задушить.

Наконец, Чон оторвался от Зары, опустился на скамейку, стер помаду со своих губ.

— Ненавижу твою помаду, — произнес он.

— А что еще ты во мне ненавидишь? — промокнув платком снова выступившую на щеке кровь, ожесточенно поинтересовалась Зара.

— Все ненавижу.

— Дурак, — присаживаясь рядом с ним, сказала Зара. — Порез будет заживать долго… Что мне теперь сказать Лобову?

— Скажешь, что тебя заклеймил за твою низость мужчина, — совершенно успокоившись, сказал Чон.

— Я потому кажусь тебе низкой, что слишком много знаю о тебе, Чон!

— Что ты знаешь обо мне такого, чего бы я сам о себе не знал?

Зара окинула его злым взглядом.

— Это ты убил Ибрагима, — сказала она.

Чон вздрогнул.

— Ну-ка, ну-ка, это что-то новенькое, — высокомерно произнес он, но в его голосе не было уверенности. — Как же это я его убил?

— Ты знал, что ему нельзя пить, и специально напоил Ибрагима, зная, что он на колесах… Ты завидовал его таланту и зверски ревновал меня к нему!

— Никому я не завидовал, — угрюмо отозвался Чон.

— Еще скажи, что не ревновал!

— Ты с ним спала?

— Сколько можно спрашивать у меня одно и то же! — вырвалось у Зары. — Да! Нет! Нет! Да!

— Врешь, — проскрежетал Чон.

— Что вру — что спала или что не спала? — подначивала его Зара.

Чон скрипнул зубами.

— Мне уже наплевать на то, с кем ты спала, а с кем нет, — сказал он.

— Ты сам подложил меня под Лобова, — напомнила ему Зара. — Ты ничего не мог сделать для меня, Павел, ты знал, чего потребует от меня этот тип…

Чон снова закурил сигарету, мрачно глядя перед собою.

— Это так. Просто мне хотелось отделаться от тебя, наконец.

— Но тебе это не удалось, Чон, — проговорила Зара. — Ты по-прежнему хочешь меня.

— Я не люблю тебя.

— Это другой разговор. Но ты без меня жить не сможешь, — убежденно заметила Зара.

Чон, засунув руки в карманы, сделал несколько затяжек и выплюнул сигарету.

— Оставь мальчишку, — совершенно другим, умоляющим тоном произнес он.

— Стефана-то? Да если я брошу его, он с ума сойдет! — ухмыльнулась Зара.

— А если я возьму и расскажу ему о тебе?

— Тогда тебе придется рассказать все о себе его сестре, — ехидно заметила Зара. — А ты вроде собираешься на ней жениться… Ты правда хочешь этого, Чон?

— Правда.

Зара немного помолчала. Лицо ее помрачнело.

— Ты любишь ее?

Чон не ответил.

— Любишь, — вздохнула Зара. — Понятно. Я-то сначала думала, что ты просто приводишь в действие наш с тобой план. Помнишь, мы договаривались, что кто-то из нас женится или выйдет замуж для прописки, а потом… У тебя ничего не получится с ней, Павел.

Чон пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, искренне говорит Зара или нет. У этой девушки была такая богатая голосовая палитра, что понять это было почти невозможно.

— Почему?

— Во-первых, потому, что ты не сумеешь выбросить из головы меня…

— С этой проблемой я справлюсь, — пообещал Чон. — Дальше.

— Нет, ты не так силен, как кажется, — промолвила Зара таким печальным голосом, точно душевная немощь Чона угнетала ее. — Во-вторых, ты сам говорил, что она талантливей тебя… А уж через это тебе точно не переступить. Ты не сможешь жить с человеком, который занимается тем же, чем и ты, и делает это лучше тебя…

— В-третьих?

— В-третьих, она не будет интересна тебе как женщина. В ней нет этого. Ты быстро с ней соскучишься и снова прибежишь ко мне.

Чон делано улыбнулся, отчего лицо его искривилось в какой-то горькой гримасе.

— Ладно, я выслушал тебя. Теперь ты меня послушай. Я люблю эту девушку и не позволю никому причинить вред ее брату, которого она любит. Пусть лучше я потеряю ее, но оставь Стефа в покое.

— А может, я влюбилась в него? Может, я хочу за него замуж! Вообрази! — Зара залилась истерическим смехом. — Мы все станем жить в одном доме, вчетвером. Правда, ведь прежде мы с тобой мечтали поселиться в таком особняке! И они нам не помеха, Павел, эти брат и сестра! Нет, Чон! — Зара снова сделалась серьезной. — Нет, я не оставлю Стефана, и не надейся. Считай, что он — моя последняя попытка обрести свою душу. Я, как и ты, имею право попытаться воскреснуть для настоящей жизни! Стеф — добрый, чистый, порядочный парень, может, он вытащит меня из той помойной ямы, в которую ты меня бросил.

— Я?! Ты сама мне проходу не давала!

— Ты — мужчина! И ты старше меня! И ты был мужем моей сестры!

— Сестры, вот именно, — пробормотал Чон. — Так что — ты ради Стефа бросишь своего Лобова?

— Там видно будет, — хмуро отозвалась Зара. — Неужели ты и правда любишь ее?.. Это не игра? Это не желание свести со мною счеты? И не любовь к этому шикарному особняку? Нет, не отвечай. — Девушка запахнула пальто и поднялась. — Я не хочу слышать о том, что ты ее любишь. Пусть нас с тобой рассудит время, Павел. Мне тоже плохо, Чон. Я тоже сама себе противна. В это ты способен поверить?

Чон угрюмо кивнул.

— Прощай, Павел! — сказала Зара. — Сердце мое чувствует, что ты вернешься ко мне. Не знаю, можно ли назвать любовью то, что я испытываю к тебе, но, будь я проклята, ты сводишь меня с ума, Чон!

Чон долго смотрел, как она бежала по тропинке мимо старого домика, бежала, закрыв лицо руками.

— Прощай, Зара, — проговорил он.