Моя единственная надежда - Элли Блейк

От Райдера. Весь ее нелепый безумный страх был из-за Райдера.

Надя крепко зажмурила глаза, сжала зубы и тяжело сглотнула. Но это не помогло. Ее волновало, что он подумает, и она не хотела, чтобы он видел ее провал.

В последние недели она утратила осторожность, возможно, потому, что просмотр был уже очень близок. А может, потому, что трудно было сохранять непроницаемый вид, когда чувствуешь, что таешь от удовольствия. В любом случае, даже с закрытыми глазами, стоило лишь вдохнуть и уловить мужской запах Райдера, ее сердце начинало неистово стучать по ребрам, а тело охватывал лихорадочный жар. Надя никогда не испытывала ничего подобного. С самых ранних лет ее научили прятать свои чувства глубоко внутри. И плохие, и хорошие.

Стоит хоть немного дать слабину, и тебя сожрут заживо.

В первый же раз, когда она перестала скрывать их, они вырвались наружу, и Надя получила сполна: крах первой серьезной и продолжительной любовной связи, жестокая реакция матери, бессмысленная потеря любимой работы. Надя искренне считала, что избавилась от них, но она лишь задавила всю ту горячую сумятицу, которая привела ее в теперешнее состояние.

– Надя.

Она почувствовала себя так, словно ее ткнули вилкой, и отрицательно покачала головой. Нет. Нет! Она спокойна, сосредоточенна и неуязвима. И все же Надя чувствовала себя беззащитной, как человек без кожи.

К несчастью, Райдер был сделан из той же упрямой субстанции, что и она. Он повернул ее лицо к себе и приподнял подбородок. Но вместо того чтобы смотреть ему в глаза, она уставилась на ворот его футболки.

В ответ на ее упорство он только рассмеялся – рассмеялся! – и сказал:

– В танцевальной студии ты настояла, чтобы я дал тебе возможность вести меня. Я уступил, потому что понял, что у тебя есть умение и опыт, которых нет у меня. Я вожу машину уже больше десяти лет и не совершил ни одной аварии. Уступи мне. Доверься.

Надя издала печальный стон и попыталась потрясти руль, но на этот раз не выпустила его из рук. Загнанная в угол, она в панике подняла на него глаза, чтобы сказать… И в тот же миг затихла. Эти глаза. Такие глубокие, такие прекрасные, такие спокойные. И такие мудрые.

Как будто он знал. Как будто понимал, что ее сопротивление имеет отношение к тому, как быстро она забыла все потрясения и боль последних месяцев. Ей оставалось лишь надеяться, что это все, что он понял.

Из всех прошлых событий Надя вынесла по меньшей мере один урок: единственный способ преодолеть боль – это идти вперед. Она сделала глубокий вдох и дрожащий выдох.

– О’кей. Говори, что мне делать.

– Поставь ногу на педаль сцепления, – начал Райдер. – Включи первую передачу. Ключ – в зажигание. Поверни его направо. Подожди, пока заработает мотор, и трогайся.

Чувствуя холодный пот на спине, Надя постаралась как можно лучше выполнить его указания. Машина дернулась вперед и заглохла. Краска стыда бросилась ей в лицо, как будто ее ударили.

– У меня ничего не получается.

– Никто не может научиться танцевать вальс с первого раза.

– Я смогла.

– А у меня машина ни разу не глохла. Я был как рыба в воде.

Надя засмеялась неожиданно блаженным смехом, не оставившим ни капли от ее волнения. Сделав медленный вдох, она устроилась поудобнее и погрузилась в то состояние, в которое погружалась перед исполнением своего номера: темнота, тишина. Не пытаясь избавиться от естественного страха, она обуздала его.

Молча выслушав инструкции, которые давал Райдер, она после нескольких фальстартов выехала на дорогу и увидела, как за окном поплыл загородный пейзаж.

– Я еду!

– Да, едешь.

– Это просто!

– Смотри на дорогу, а не на меня.

Надя посмотрела в лобовое стекло и увидела, что едет вбок. Она выровняла машину, как он ее учил. Потом нажала на газ чуть сильнее и почувствовала, как ее прижимает к сиденью.

– Куда я могу ехать?

– У тебя есть разрешение ученика?

– Что? – Ее руки в панике бросили руль, а ноги отскочили от педалей. – Нет, конечно.

Мотор заглох. Райдер перехватил руль и, запустив двигатель, выехал с обочины.

– Тогда нам лучше держаться подальше от города, от школ, полиции и вообще от людей.

Он говорил резко, но когда Надя взглянула на него, то увидела, что он улыбается.

Надя расхохоталась так, что у нее заболели бока. Ее переполняли радость и облегчение.

– Это было потрясающе. Особенно потому, что это противозаконно, верно? Что дальше?

– Дальше ланч. Я поведу. – Райдер вышел из машины, предлагая ей сделать то же самое.

Ланч? Он хочет есть? Надя так завелась, что могла взлететь! Не убирая руки с руля, она решила проверить, как далеко сможет отъехать сама. Когда он открыл ее дверь, она подмигнула ему.

– Бонни и Клайд тоже с чего-то начинали.

Райдер протянул ей руку и помог выйти из машины, и Надя вдруг обнаружила, что дрожит. Должно быть, он почувствовал это, потому что взял ее под локти, чтобы успокоить. Потом его глаза потемнели, и он прижал ее спиной к машине.

– Скажи, как тебе это?

Положив ему на грудь дрожащие руки, она ответила:

– Это же ты отдал свою жизнь в мои руки. Вот и скажи: как тебе это?

Глаза Райдера сузились.

– Ничего особенного.

– О, – шепнула она. Сидя в машине, она с трудом могла собраться и чувствовала себя разбитой. Сейчас на воздухе, когда ветерок играл ее волосами, солнце заливало своим светом голые плечи, а карие глаза Райдера с вызовом смотрели в самую душу, она чувствовала… что это слишком.

Стоило ей взглянуть на него, и все тело охватывал жар.

– Я знаю, что поначалу немного упиралась, но хочу сказать: спасибо тебе за этот день.

– Мне просто показалось, что сегодня подходящий день для прогулки на машине.

И это говорил человек, который так много работал, что никогда не мог найти времени переодеть свой костюм к десятичасовому занятию. И который сегодня не пошел на работу, потому что увидел, что она на грани срыва. Он предпочел остаться с ней, чтобы дать ей возможность прийти в себя.

– Да будет тебе, Райдер. Сомневаюсь, что ты хотя бы раз в жизни сделал что-то просто так, спонтанно.

В его глазах мелькнула какая-то тягостная тень.

– Значит, у меня был какой-то скрытый мотив.

Он скользнул взглядом по Надиной шее и остановился на ее губах. Наде стало трудно дышать. Потом его глаза снова встретились с ней взглядом.

– В тебе, Надя Кент, таятся силы, о которых ты даже не подозреваешь. А если добавить талант и своеобразие, то ты можешь добиться всего, чего пожелаешь. И чтобы взлететь, тебе совсем не нужно разрешение матери.