Леди Сьюзан - Джейн Остин

твоя искренне любящая

Ш.Л.

P.S. Я буквально минуту назад получила ответ от своей подруги Сьюзан. Пересылаю его тебе, чтобы ты сама смогла составить о нем впечатление.

Пересланное письмо

Дорогая Шарлотта,

Ты не найдешь никого, кто мог бы более достоверно сообщить тебе информацию касательно слухов о свадьбе сэра Джорджа Лесли, нежели я. Сэр Джордж определенно женился; я лично присутствовала на церемонии бракосочетания, чему ты не удивишься, когда я подпишусь как твоя искренне любящая

Сьюзан Лесли.

Письмо третье – от мисс М. Лесли к мисс Ш. Латтерель

Замок Лесли, 16 февраля

Я поразмыслила над письмом, которое ты переслала мне, дорогая Шарлотта, и хочу поведать тебе о результатах этих размышлений. Я подумала, что если во втором браке у сэра Джорджа появится вторая семья, то наши доли в его состоянии значительно уменьшатся; а если жена его окажется склонной к расточительству, она станет поощрять нашего отца продолжать вести беспутный и разгульный образ жизни, хоть к тому и нет особой необходимости, поскольку он, боюсь, уже оказался чересчур губителен как для его здоровья, так и для состояния; что именно она станет теперь хозяйкой драгоценностей, которые некогда украшали нашу мать и которые сэр Джордж всегда обещал отдать нам; что если молодожены теперь не приедут в Пертшир, я не смогу удовлетворить свое любопытство и узреть свою мачеху, а если все же приедут, то Матильда больше не сможет сидеть по правую руку от отца… Вот, моя дорогая Шарлотта, какие грустные размышления переполнили мое воображение после внимательного прочтения письма Сьюзан, и они же мгновенно возникли у Матильды, когда она не менее внимательно прочитала его. Те же мысли, те же страхи моментально овладели ее рассудком, и я не знаю, какое именно размышление сильнее всего расстроило ее – вероятное ли уменьшение наших состояний или последствия для нее лично. Нам обеим очень хотелось бы узнать, красива ли леди Лесли и что ты думаешь о ней; поскольку ты оказываешь ей честь, называя своей подругой, мы льстим себя надеждой, что она, должно быть, мила. Брат мой уже в Париже. Он намерен уехать оттуда уже через несколько дней и начать свое путешествие в Италию. Стиль его письма весьма жизнерадостен: он сообщает, что воздух Франции значительно улучшил его здоровье и настроение; что он уже окончательно перестал думать о Луизе с сожалением или любовью и даже чувствует себя в долгу перед ней за ее неожиданный уход, так как полагает, что снова стать холостяком – весьма забавно. По этому письму ты можешь понять, что к брату уже полностью вернулись жизнерадостность и живой ум, некогда столь ему свойственные. Когда он впервые познакомился с Луизой – а с тех пор прошло немногим более трех лет, – он был одним из оживленнейших, приятнейших молодых людей своего возраста… Я уверена: тебе до сих пор не известны подробности их первого знакомства. Так вот, они встретились в доме нашего кузена, полковника Дрюммона, в Камберленде, где брат встречал Рождество, когда ему исполнилось двадцать два года. Луиза Бартон оказалась дочерью дальнего родственника миссис Дрюммон, умершего за несколько месяцев до того в абсолютной нищете и оставившего своего единственного ребенка, которому было тогда лет восемнадцать, на попечении любого родственника, согласного стать опекуном. Миссис Дрюммон оказалась единственным родственником, расположенным это сделать, а потому Луиза поменяла жалкий домишко в Йоркшире на элегантный особняк в Камберленде, а материальные невзгоды, которые могла вызвать бедность, – на элегантные удовольствия, которые можно купить за деньги… По природе своей Луиза оказалась злобной и хитрой; но ее научили скрывать истинные черты своей натуры под маской вкрадчивой любезности, а научил ее этому отец, слишком хорошо понимавший, что замужество – единственная возможность для нее не умереть от голода, и льстивший себя надеждой на то, что, обладая такой необыкновенной красотой, а помимо того и обходительными манерами и показной тактичностью, она сможет заинтересовать какого-нибудь молодого человека, который может себе позволить жениться на девушке без единого шиллинга в качестве приданого. Луиза идеально соответствовала планам отца и была полна решимости осуществить их со всем вниманием и осторожностью. Благодаря настойчивости и прилежанию она в результате так тщательно скрыла свою истинную натуру под маской невинности и кротости, что производила прекрасное впечатление на всех, кто не был давно и близко знаком с ней, а потому истинную ее натуру раскусить еще не успел. Вот что представляла собой Луиза, когда несчастный Лесли впервые узрел ее в доме семейства Дрюммон. Сердце его (если использовать твое любимое сравнение), такое же хрупкое, мягкое и нежное, как взбитые сливки, не могло устоять перед ее прелестями. Прошли считанные дни, а он уже начал влюбляться и вскоре влюбился совершенно; не прошло и месяца с их первой встречи, как мой брат женился на Луизе. Отец сначала был чрезвычайно недоволен таким поспешным и неблагоразумным союзом; но, узнав, что молодожены равнодушны к его мнению, вскоре полностью успокоился и смирился. Поместья возле Абердина, которым владеет мой брат благодаря щедрости своего двоюродного дедушки, не зависящего от мнения сэра Джорджа, оказалось вполне достаточно для того, чтобы позволять и Лесли, и моей золовке вести жизнь элегантную и непринужденную. Первый год их совместной жизни не было мужчины счастливее, чем мой брат, и не было женщины более привлекательной внешне, чем Луиза. Вела она себя так осторожно и внушала такое доверие, что хотя мы с Матильдой часто проводили с ними по нескольку недель кряду, ни одна из нас даже не догадывалась об истинном нраве нашей золовки. Однако после рождения дочери, которое должно было только усилить внимание к Лесли, маска, за которой Луиза скрывалась столь долгое время, неожиданно оказалась отброшена в сторону; и поскольку она, вероятно, не сомневалась в любви своего мужа (вот она-то, если такое вообще возможно, и усилилась после рождения ребенка), Луиза, похоже, перестала поддерживать в нем эту любовь. Таким образом, наши визиты в Данбит стали менее частыми и гораздо менее приятными, нежели ранее. Однако об отсутствии нашем Луиза никогда не упоминала и не сетовала на него; теперь она проводила много времени вместе с юным Денверсом, с которым познакомилась в Абердине (он учился там в каком-то университете) и в чьем обществе чувствовала себя куда как счастливее, чем в обществе Матильды и твоей подруги, хотя, разумеется, таких приятных девушек еще поискать. Тебе известен печальный конец супружеского счастья Лесли; не стану повторять его… Adieu, дорогая Шарлотта; хоть я не упомянула ничего, имеющего отношение к твоему письму, надеюсь, ты отдашь мне должное и поверишь, что я действительно много думаю о горе, постигшем твою сестру, и искренне сочувствую ей. Я не сомневаюсь в том, что здоровый воздух бристольских холмов полностью утешит ее, стерев из памяти образ Генри. Остаюсь, дорогая Шарлотта, всегда твоя

М.Л.

Письмо четвертое – от мисс Ш. Латтерель к мисс М. Лесли

Бристоль, 27 февраля

Дорогая Пегги,

Я только что получила твое письмо: оно было отправлено в Суссекс, но поскольку я сейчас нахожусь в Бристоле, его переправили мне сюда, и вследствие непостижимой задержки получила я его буквально секунду назад. Я весьма благодарна тебе за содержащийся в нем отчет о знакомстве Лесли с Луизой, их любви и браке, который развлек меня, несмотря на то что мне его часто повторяли.