Под угрозой скандала - Аманда Маккейб

– Наверное, мне следует подарить Беатрис собаку, но не такую большую, как Мюррей.

– У каждого должна быть собака. – Эмма сломала печать на конверте и быстро пробежала письмо глазами. Оно было коротким, поскольку Джейн, видимо, еще соблюдала постельный режим, но новости, которые так долго ждала Эмма, были хорошими. – Наконец!

– Хорошие вести? – спросил Дэвид.

Эмма радостно улыбнулась:

– Очень хорошие. Моя сестра благополучно разрешилась от бремени, у нее здоровая девочка, которую она решила назвать… Эммой. Они обе чувствуют себя хорошо. Джейн надеется к лету вернуться в Бартон.

– Это действительно замечательные новости. Передавайте леди Рэмси мои самые сердечные поздравления.

– Конечно.

Эмма аккуратно сложила письмо, вспомнив, как несколько лет назад сэр Дэвид восхищался ее сестрой. Разумеется, из этого ничего не вышло бы. Джейн была замужем, пусть и не жила с Хейденом, а Дэвид был слишком джентльменом, чтобы помышлять о таком. И все же Джейн очень красивая и всегда ведет себя как подобает настоящей леди. В отличие от ее младшей сестры…

– Вы хотели о чем-то поговорить со мной, сэр Дэвид, – поспешно сказала Эмма, отгоняя прочь воспоминания.

Он растерянно посмотрел на нее, словно удивленный столь резкой переменой темы. Потом кивнул:

– Это насчет Беатрис.

– Вы хотите, чтобы я нашла для нее щенка?

Дэвид рассмеялся:

– Может быть, позже. Я знаю, как растят фермерских собак, но понятия не имею, какая собака нужна для маленькой леди. Впрочем, я хотел попросить вас о более существенной услуге.

– Для мисс Мартон я готова сделать все, что в моих силах. Она мне очень нравится.

– Вы очень добры. Я делаю для дочери все, что могу, но девочке ее возраста нелегко без матери. Ее мать…

Не слишком любила своего ребенка. Эмма вспомнила историю о скандальном побеге леди Мартон. Очень похоже на ее собственную историю. Однако сэр Дэвид хочет попросить ее о какой-то услуге для дочери. Это хороший знак.

– Я собираюсь подыскать ей… воспитательницу. Кого-то, кто мог бы научить ее не только французскому языку и этикету. Она становится слишком умной для няни, да и для меня тоже.

– Она много читает.

– Да, не знаю только, куда это ее заведет. Моя мать и сестра никогда книгами не интересовались, а ее мать… Мод хорошо разбиралась только в шляпках и театре.

– Но ее не привлекали книги о путешествии в Индию.

– Вот именно. Беатрис очень изменилась после смерти матери и нашего возвращения в Роуз-Хилл, но ей, кажется, нравится учиться. И вы ей тоже нравитесь.

Неужели в его голосе прозвучала нотка сомнения? Неужели его удивляет, что Беатрис может испытывать к ней симпатию?

– Я тоже всегда рада видеть ее.

– В таком случае вы, может быть, согласитесь дать ей несколько уроков, пока я не найду подходящую гувернантку? Она могла бы приходить к вам сюда или в книжную лавку, а я предоставлю любые книги, которые вам потребуются. Думаю, это отвлечет ее от грустных мыслей.

– Я буду рада, если мои уроки окажутся полезными мисс Беатрис, – сказала Эмма, удивленная, но довольная. – Для меня это тоже будет развлечением, и я смогу сделать что-то полезное. Я не уверена, что многому смогу научить ее, но готова учиться с ней вместе.

– Я был бы очень благодарен вам, миссис Каррингтон. Я мог бы помочь разобрать книги моего дяди и подобрать что-нибудь, что могло бы вам пригодиться.

– Я думала, вы не хотите, чтобы я «беспокоила» вашего дядю, «уговаривая» его продать мне книги.

Эмма не смогла удержаться от искушения немного подразнить Дэвида.

Он печально улыбнулся:

– Я привык заботиться о своей семье.

– Верно.

Интересно, подумала Эмма, а что бы она почувствовала, если бы Дэвид заботился о ней? Ладно, по крайней мере, между ними вроде бы установились дружеские отношения. Это лучше, чем ничего, и куда больше, чем она могла ожидать.

Мэри вернулась с подносом и аккуратно накрыла чай на рабочем столике Эммы. Когда горничная ушла, Эмма некоторое время смотрела на чайные чашки из тонкого фарфора, сахарницу и лимон, и ей в голову пришла озорная мысль.

– По-моему, сегодня я уже достаточно выпила чаю, – сказала она. – Новости от Джейн заслуживают того, чтобы устроить праздник, как вы считаете, сэр Дэвид?

Он нахмурился:

– Праздник?

– Да, – решительно сказала Эмма.

Она встала и подошла к ящику, который после переезда еще не успела разобрать. Там было много всяких вещей от ее бродячей жизни с Генри. Эмма все никак не могла избавиться от них. Порывшись в ящике, она достала бутылку превосходного французского шампанского, которое Генри как-то выиграл в карты. Эмма спрятала ее, чтобы он не выпил, а через неделю муж погиб на дуэли.

– Думаю, это вполне подойдет, чтобы поднять тост за новорожденную, – сказала она. – Мне говорили, оно довольно дорогое.

Дэвид рассмеялся:

– Что это?

– Шампанское, разумеется. Только не говорите, что вы никогда не видели ничего подобного, сэр Дэвид, потому что, по слухам, в Роуз-Хилл отменный винный погреб.

– Да, мой отец коллекционировал вино. Но откуда у вас шампанское?

– От мужа. Генри выиграл его в карты. Я ужасно разозлилась, когда он принес бутылку, вместо денег за жилье.

Впрочем, еще большая ярость обуяла ее, когда неделю спустя Генри погиб на дуэли, а его рыдающая замужняя любовница пришла, чтобы рассказать Эмме об этом. Эмма отмахнулась от тягостных воспоминаний и поднесла бутылку к свету.

– Она страшно пыльная, но шампанское должно быть хорошим.

– Вам бы следовало продать его. Оно обеспечило бы вас платой за жилье на много недель.

– В самом деле?

Дэвид подошел и взял у нее бутылку, чтобы рассмотреть этикетку.

– Урожай девяносто шестого. Прекрасное вино.

– Правда? – Эмма вгляделась в этикетку, которая так выцвела, что едва можно было разобрать надпись на французском. – Значит, все было не так безнадежно, как я опасалась.

Дэвид протянул ей бутылку:

– Спрячьте это в надежном месте.

Эмма покачала головой.

– Мне все же кажется, мы должны выпить это шампанское. За здоровье малышки Эммы.

И возможно, чтобы поднять тост за свою надежду на дружбу с сэром Дэвидом.

– Вы уверены?

– Да. Вы не могли бы открыть?

Дэвид кивнул и огляделся, пытаясь найти что-нибудь подходящее для открывания бутылки.

– Признаюсь, мне интересно попробовать это вино. Из-за войны такие бутылки стали редкостью.