Под угрозой скандала - Аманда Маккейб

– Филип, отпусти меня! – закричала Эмма, стараясь скрыть свое отчаяние. – Немедленно!

– Но я так давно тебя не видел, Эмма, – запротестовал Филип. – Разве ты совсем не скучала по мне? Я… – Филип умолк, заметив стоящего на пороге Дэвида. Его дразнящая улыбка медленно исчезла, он поставил Эмму на ноги. – Не знал, что ты не одна. Думал, лошадь у дверей твоя.

Эмма отступила на шаг, пытаясь соблюсти хотя бы видимость приличия. На самом деле ей хотелось закричать, убежать или повернуть время вспять. Если бы только у нее были волшебные часы… она могла бы вернуться на несколько лет назад и ни за что не вышла бы замуж за Генри Каррингтона.

Но это было невозможно. Эмма расправила плечи.

– Филип, это мой сосед, сэр Дэвид Мартон. Сэр Дэвид, позвольте представить кузена моего покойного мужа, мистера Филипа Каррингтона.

– Сосед, да? – Филип отвесил Дэвиду поклон. – Я смотрю, ты быстро тут освоилась, кузина.

– Разве не для этого нужен дом, мистер Каррингтон? – тихо произнес Дэвид. – Это место, которое всегда будет твоим вне зависимости от того, как давно ты его покинул.

– Я уверен, мой покойный кузен хотел бы, чтобы его жена жила в семье, – ответил Филип.

– Отчего же его собственная семья так долго не давала о себе знать?

Эмме показалось, что они говорят на иностранном языке. Ей это совсем не нравилось. И еще ей не нравилось, как мрачно и внимательно Дэвид изучает Филипа. Из-за этого у нее возникло ощущение, что она сделала что-то ужасное.

– Мистер Каррингтон застал меня врасплох, – проговорила она. – Я думала, он путешествует по Европе.

– Ты так поспешно уехала, – вставил Филип, в его голосе звучало раздражение.

– Что ж, позвольте мне откланяться и оставить вас наедине, – сказал Дэвид. – Благодарю за чай, миссис Каррингтон. Я или мой дядя в самом скором времени свяжемся с вами по поводу книг.

Он поклонился, вышел из дома и зашагал по садовой дорожке к воротам, где была привязана его лошадь. Как быстро он ушел… как будто не было ничего – ни танца, ни поцелуя…

Эмме захотелось побежать за Дэвидом, схватить его за руку, рассказать ему все. Умолять его поверить в то, что она не ждала Филипа. Но Эмма знала, что не может этого сделать. Он будет думать о ней еще хуже и все равно не поверит ни единому ее слову. Да и с какой стати он должен верить? В его глазах Эмма, наверное, выглядела самой настоящей распутницей, как его жена.

Рядом с Дэвидом она чувствовала себя неуверенно. Один шаг – или поцелуй – вперед отбрасывал ее на десять шагов назад. Эмме нужно было от него нечто большее, но она знала, что об этом не стоит и думать.

– До свидания, сэр Дэвид! – крикнула она, когда его лошадь повернула на дорожку, ведущую прочь от Бартона.

Он взмахнул рукой и пришпорил лошадь, пустив ее галопом. Вскоре он исчез из вида.

– Надеюсь, не все твои соседи такие мрачные, Эмма, – сказал Филип.

Эмма обернулась к нему, ее руки сжались в кулаки.

– Сэр Дэвид вовсе не мрачный. У него много обязанностей, и он очень ответственный человек. В отличие от Каррингтонов.

Филип поднял руки, словно прося пощады, и печально улыбнулся:

– Мир, Эмма. Прости, что был так нетерпелив и не написал тебе. Но я действительно соскучился по тебе.

Вздохнув, Эмма потерла виски, у нее разболелась голова. Разве Филип виноват в том, что приехал в неудачное время? Когда Эмме приходилось совсем плохо, он оставался единственным человеком, который был добр к ней.

Не его вина, что он был частью прошлого, о котором она старалась забыть.

– Проходи, Филип, – пригласила она. – Я позвоню, чтобы нам принесли чай, и ты расскажешь обо всем, что делал с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Самоуверенная улыбка снова заиграла на губах Филипа. Он предложил Эмме руку.

– В основном скучал по тебе. Без тебя и Генри моя жизнь стала невыносимо тоскливой.

– Трудно поверить, что ты не нашел себе развлечений по вкусу, – сказала Эмма.

Она поспешно спрятала за софу пустую бутылку из-под шампанского, поставила пустые чашки на поднос и позвонила в колокольчик. В ней все еще боролись противоречивые эмоции, но она вдруг поняла, что рада присутствию Филипа – по крайней мере, она не одна.

– Ты бы удивилась, если бы узнала, какую примерную жизнь я вел, – пробормотал Филип.

Сцепив руки за спиной, он прошелся по маленькой гостиной и нахмурился, когда его взгляд упал на Мюррея. Пес тявкнул и сел, насторожившись. Эмма помнила, что Мюррей никогда не любил Филипа.

– Я, признаться, удивился, когда дворецкий в Бартоне сказал, что ты живешь одна в крошечном коттедже. Только не говори мне, что твоя сестра выставила тебя из дому.

– О боже, нет, конечно, ничего подобного. Джейн сейчас в Лондоне, а мне в большом пустом доме одиноко.

Эмма села и предложила Филипу кресло рядом с собой, пытаясь не думать о том, что совсем недавно в нем сидел Дэвид. И о том, как близко к нему она была… и как он оттолкнул ее.

– Странное место для сестры графини, – заметил Филип, вертя в руках китайскую безделушку. Он с любопытством посмотрел на Эмму.

– Ты же знаешь, что Генри ничего мне не оставил. – Эмма не желала углубляться в детали.

Да, отчасти Филип был виноват в том, что Генри не слишком усердно заботился о семье, но не вина Филипа, что Генри не мог справиться с собой. А он не мог. Филип пытался стать Эмме другом, а теперь проделал такой долгий путь только ради того, чтобы повидать ее.

– Неужели? – пробормотал Филип. В его голосе прозвучали мрачные нотки, Эмма беспокойно поерзала в кресле. Но Филип тут же улыбнулся, и его лицо просветлело. – Да, боюсь, кузен не слишком хорошо обошелся с нами под конец.

Мэри внесла поднос с чаем. На мгновение глаза ее изумленно расширились, увидев в гостиной совсем другого мужчину. Но Филип одарил ее лучезарной улыбкой, и она хихикнула, со звоном поставив поднос. С пылающими щеками она скрылась за дверью. Ангельский облик Филипа неотразимо действовал на женщин.

Эмма вспомнила, что его последней пассией была смуглая и экзотическая польская графиня. Интересно, подумала она, что заставило Филипа покинуть столицу и примчаться в мрачный старый Бартон.

– Ты прав, – ответила Эмма.

Разливая чай, она мысленно пообещала себе никогда не предлагать гостям вино. От него одни только проблемы.

– Он тебе совсем ничего не оставил?

В голосе Филипа прозвучало странное напряжение.

Эмма внимательно посмотрела на него:

– Ты же знаешь, что нет. Но я в состоянии позаботиться о себе.