И все-таки это судьба - Лариса Райт

– Таривердиева? И кто же? – Бабушка оживляется. Еще бы, ее любимый фильм – «Семнадцать мгновений весны». Она не устает повторять, что, кроме сюжета и актерской игры, там потрясающая музыка. Дина, конечно, предпочитает Вивальди, но согласна с тем, что «Я прошу…» цепляет за душу. И что теперь делать? Как отвечать? Она совершенно напрочь позабыла, кто сидел за роялем. Музыку помнит, чувства свои помнит, мысли. Все смотрела на пятый ряд и повторяла, точно заклинание: «Ну и тип! Хам какой-то». Она и в музыке не растворилась, и исполнителя позабыла. Слыханное ли дело, чтобы концертмейстер не помнила, кого объявляла. Ведь не так много номеров было, да и учеников всех Дина прекрасно знает. А сейчас даже сообразить не может, мальчик играл или девочка. Или это дуэт был? Да, вполне возможно. Там такие переливы были, что одному не справиться. Да и разрыв в несколько октав. Но кто же играл?

– Сестры Финеевы, – говорит она просто, чтобы сказать что-нибудь.

– Эти девочки? – Конечно, бабушка удивляется. Она в курсе всего, что так или иначе связано с Дининой жизнью. И память у нее великолепная. Все, что Дина рассказывает, запоминает и может потом обсудить и через месяц, и через год. Вот и теперь: – Ты же говорила, что они слабенькие и не концертные.

– Подтянулись. – Дина пытается контролировать цвет своего лица. – Ба, давай в «Эрудит», а?

– Давай! – соглашается бабушка. – Неси!

Дина в коридоре достает из своего портфеля листок и ручку, кладет на кухонный стол:

– Вот, очки записывать, пойду за игрой.

Когда она возвращается, бабушка пристально рассматривает что-то на обратной стороне листа, который принесла внучка.

– Как это понимать? – спрашивает она с чувством оскорбленного достоинства.

– Что? – недоумевает Дина и тут же вспыхивает. Она дала бабушке программу концерта. Естественно, никаких Финеевых там и в помине нет.

– Ты вообще была на собрании? – Бабушка отбрасывает листок.

– Да, – мнется Дина, – но не совсем.

– ???

– Концерт Ольга вела, а я только к собранию успела, с отстающим учеником надо было позаниматься.

– Не хочешь говорить – не надо. – Бабушка обиженно поджимает губы. – Что-то мне расхотелось играть.

– Бабуль, да я уже все сказала.

– Если бы это было все, ты бы сказала сразу.

Бабушка, конечно, права. Но как признаться другому человеку в том, в чем боишься признаться даже себе? Как сказать, что впервые за долгие годы Дине понравился не вымышленный герой, не красивая сказка, а реальный мужчина из плоти и крови? Да и потом, нечего ведь рассказывать. Понравился и понравился. Она ведь не знает о нем ничего. Хотя и того, что знает, предостаточно для того, чтобы с мечтаниями завязать. У человека есть дочь и, скорее всего, жена. Только этого бабушке знать не хватает. Начнет переживать, пить свои капли и, естественно, причитать:

– Не для того я тебя растила…

Хотя она и без того уже причитает:

– Не для того я тебя, Диночка, растила, чтобы ты мне на старости лет не доверяла.

– Ну вот и приехали! Бабуль, что ты такое говоришь?

– Правду. – Бабушка всхлипывает и театральным жестом прикладывает к глазам кружевной платочек. – Прав, прав был Тургенев – детям никогда не понять отцов.

– Как и отцам детей, – вздыхает Дина.

– Дина! – Бабушка взмахивает сухим платком. – Когда, когда я тебя не понимала, моя дорогая?

Примеров сколько угодно. Те времена, когда бабушка и внучка были одной командой, давно ушли. Конечно, Дина бабушку обожает, да и та во внучке души не чает, все ее обиды и упреки исключительно от переживаний. Дина все понимает, но не может избавиться от усталости из-за этих упреков. Конечно, она давно выросла. Ей хочется самостоятельности, а бабушка слишком ответственна, чтобы приподнять крыло и выпустить пташку. Раньше бабушка была безусловным авторитетом. Дина и сейчас не сомневается в том, что ей досталось лучшее воспитание. Ее одноклассницы уже и замуж сбегать успели, и развестись не по одному разу, и детей нарожали, а интересы у них остались как в школе: что, где, почем и как провести выходные. Последнее предполагает только варианты прогулок по паркам или торговым центрам. Ну, иногда, может быть, в зоопарк детишек сводят или в цирк поразвлечься. Вся жизнь – одно веселье, и никакого интеллектуального развития. Скучная жизнь, серая. А у Дины, хоть и одинокая, зато насыщенная. Она то на фотовыставке, то в галерее, то в консерватории. Вместо сериалов балеты смотрит по каналу «Культура», а вместо журналов о звездах читает классику. И еще говорят, жизнь у нее пустая. Что за ерунда. Это у них бульон, а у нее гуща событий. И все это сделала бабушка. Уберегла от танцулек, тусовок, клубных вечеринок и дурных компаний. Дина, правда, была покладистая. Она и сама старалась уберечься. Как цветок, впитывала все то, чем ее поливали с детства: хорошая литература, манеры, музыка, живопись, архитектура. Искусство – смысл жизни. А пьянки, гулянки, вечеринки, алкоголь и обжимания по подъездам к искусству отношения не имели и проплыли мимо Дины, не захлестнув волной. Даже брызгами не обдали. Думать надо было не о мальчиках, а об учебе. И мечтать не о Генке из соседнего подъезда, а о романтике под алыми парусами. Не полагалось краситься, носить мини-юбки и вообще заботиться о внешности. Внешнее – показное, а настоящее, нужное, цельное только внутри. Для Дины все эти установки были неоспоримыми догмами. И лишь в последнее время она начала сбиваться с пути. Бабушка и сама подталкивала ее к этому своими рассуждениями о странном и непонятном мире, в котором не ценятся важные вещи.

– У тебя такая душа! – восклицала она, глядя на внучку, и добавляла, разводя руками: – Не понимаю!

Не понимала она мужчин, которые проходили мимо, даже не пытаясь познакомиться. Не понимала и Дину, которой эти знакомства казались ненужными.

– У нас все было просто, – говорила бабушка. – И у нас с дедом, и у твоих родителей. Встретились, влюбились, поженились. Сразу как-то друг к другу приладились, из одного теста были испечены. Неужели интеллигент весь повывелся, а, Динуля? Ведь в приличном месте работаешь. И умная, и образованная, и добрая. Куда только мужчины смотрят?

Дина тоже удивлялась. Удивлялась долго и искренне. Просто считала, что не судьба, что еще не встретила, не нашла, не разглядела. Но чем дальше продолжалась жизнь, чем больше вращалась Дина в обществе, тем яснее понимала:

– На внешность они смотрят, бабуль.

– Вот еще! – сразу хмурилась та. – С лица воду не пить. Вон мать красавица была. А толку? И потом, ты что, урод какой?

Уродом Дина, конечно, не была, но и красавицей ее никак нельзя было назвать. А теперь еще и фигура поплывшая, и седина в волосах, и взгляд потухший. Какому мужчине такое понравится? Разве что сказочному. Хотя и ему навряд ли. Принцы из сказок сплошь все влюблялись в красавиц. Что-то нигде не написано: «Она была дурнушкой, но он любил ее всем сердцем». Вот девушки чудовищ любили, а чтобы наоборот… Дина не чудовище, но полюбить ее с первого взгляда нельзя. Можно только как в фильме «Влюблен по собственному желанию». Да и там ведь героиня не просто бьет интеллектом, она и худеть начинает, и хвостик свой распускает дурацкий, и реснички подкрашивает.