Бегство Короля - Виктория Борисова

Армен появился очень быстро — в джинсах и белой рубашке, босиком, мокрые волосы зачесаны назад. Видно, что очень спешил. В воздухе остро и резко запахло терпким мужским парфюмом. Наташа даже поморщилась — небось полпузырька на себя вылил.

— Что случилось, ахчик? Ты прямо дрожишь вся. Может, выпьешь что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Наташа зябко повела плечами. Может, это и хорошая мысль — глотнуть чего-нибудь крепкого и приятного, как тот коньяк, который они пили вчера все вместе, только не сейчас и не здесь.

— Как там твой брат?

— Он-то как раз ничего. Встал уже, ходит. Через пару дней совсем оклемается. Тут другое… Девушка его пропала.

— Это та, что вчера приходила?

— Да. Утром ушла на работу, и с тех пор — ни слуху ни духу. Максим просто с ума сходит.

— Да… Дела. — Армен покачал головой. — Но ты не пугайся раньше времени. Может, она где-то у родителей, у друзей… Дома сидит, в конце концов! Подумай — куда она могла пойти?

— В том-то и дело — получается, что некуда! И потом… — Наташа замялась. Как объяснить то, что она сама смогла осознать только совсем недавно? Это она-то, родная сестра! Разве сможет это понять чужой человек?

— Что — потом? Ты договаривай, ахчик! — Армен смотрел остро, требовательно.

— Знаешь, любит она Максима, что правда, то правда, — задумчиво ответила Наташа, — если бы все нормально было — давно бы прибежала.

— Понятно.

Армен долго сидел молча, сдвинув брови, и смотрел куда-то в пол. Лицо его стало суровым и каким-то отсутствующим. Наташа чувствовала себя неловко — вот навязалась на чужую голову! Рассчитывала на понимание, может быть — на дельный совет, на сочувствие, в конце концов… В жилетку поплакаться хотела, глупая. А этот дикарь просто молчит как пень. Прикидывает, наверное, как от нее половчее избавиться. Она уже хотела встать и уйти, когда Армен вдруг резко, пружинисто поднялся с места, будто принял какое-то важное для себя решение — и теперь точно знал, что делать.

— Где живет, знаешь?

— Да, конечно… Здесь недалеко.

— Хорошо. Сейчас съездим туда.

Она даже растерялась. Не ожидала такого напора.

— Съездим? Зачем?

— Надо посмотреть, что там и как. С бабушками у подъезда поговорить — когда пришла, когда ушла… В квартиру заглянуть тоже неплохо, только ведь не дверь же там ломать!

— Не надо ломать. — Собственный голос показался Наташе сухим и безжизненным, совершенно чужим. — У Максима наверняка ключи есть. Он жил у нее последние полгода. Дома почти не появлялся.

Говорить о Верочке в прошедшем времени было странно и непривычно. Только вчера она была здесь, а вот теперь…

— Ключи? Это хорошо. Собирайся, ахчик, поехали!

К себе Наташа вернулась совершенно растерянная. Переодеться надо бы, наверное… А еще — надо как-то объяснить Максиму, куда и зачем она собирается на ночь глядя и для чего нужны ключи от Верочкиной квартиры. Только сейчас Наташа поняла, что это, может быть, и не совсем этично — вот так вламываться в чужую жизнь, пусть даже с самыми лучшими намерениями. И вся затея с самодеятельным расследованием показалась ей детской и глупой.

Максим так и сидел в гостиной перед компьютером. Кажется, даже с места не двигался с тех пор, как она ушла. Будто окаменел. Смотреть на него было больно и страшно.

— Максим, — она тихо подошла, положила руку на плечо, — тут такое дело…

Против ожидания он выслушал ее спокойно, согласно кивнул и достал ключи из кармана своей куртки.

— Хорошо, давай! Только я с вами.

— Ну уж нет! — возмутилась Наташа. — Куда тебе ехать? Вон, по комнате ходишь — и то за стенку держишься!

— Я с вами, — повторил он твердо. В тоне голоса, в лице его было что-то такое, что заставило Наташу смириться. В конце концов, тут недалеко, за руль он не сядет, так что ничего страшного. Все лучше, чем просто сидеть здесь — и медленно сходить с ума.

— Ну ладно, хорошо. Вместе — так вместе.

Они встретились у подъезда. Армен совсем не удивился лишнему пассажиру, только коротко поздоровался и сел за руль. Ехали молча, разговаривать почему-то совсем не хотелось. На улице стемнело, накрапывал мелкий дождь, и мокрая дорога слегка поблескивала в свете фонарей.

Никаких старушек у подъезда уже не было. Конечно, поздно ведь! Время внуков спать укладывать и коротать вечер у телевизора, сериалы смотреть.

Максим задрал голову, поискал взглядом окна Верочкиной квартиры — может, там горит свет? Нет, темно… Он еще надеялся, что все это — просто недоразумение, которое вот-вот разъяснится. Вдруг у нее телефон не работает? Или сама выключила, нарочно — пришла усталая, захотела поспать…

Подниматься пришлось пешком — лифт в пятиэтажке не предусмотрен. Они шли друг за другом по узкой и крутой лестнице, и Максиму казалось, что путь до третьего этажа был бесконечно долгим.

Оказавшись, наконец, перед знакомой дверью, обитой коричневым дерматином, Максим молча забрал ключи у Наташи. Почему-то он хотел непременно сам открыть и войти первым. Замок не поддавался — совсем как в тот вечер, когда они вернулись из ночного клуба. Верочка еще сказала: «Он ко мне больше привык»… Совсем недавно это было, меньше недели прошло, а кажется — просто вечность.

Какая-то часть его сознания все еще надеялась, что вот сейчас Верочка выйдет встречать его в прихожую, поцелует и пойдет ставить чайник. Ну, разве что удивится слегка нежданным гостям, но виду не покажет. А потом он, может быть, расскажет ей, какой переполох был из-за нее, и они вместе посмеются над его страхами.

Когда дверь, наконец, открылась, из квартиры пахнуло холодом, хотя вечер был теплый. И еще — запах стоял какой-то странный, затхлый и нежилой… Как будто никто не входил сюда по крайней мере несколько недель, а то и месяцев. Трудно поверить, что совсем недавно эта маленькая квартирка была уютным и теплым обиталищем для них двоих и ничто не предвещало беды.

Максим включил свет. Как будто в первый раз он видел тесную прихожую, в которой с трудом помещалась вешалка и тумбочка для обуви, комнату, оклеенную светло-бежевыми обоями с узором из бледных роз, журнальный столик, диван, телевизор…

Он прикасался к давно знакомым, привычным вещам, как будто пытался вызвать призраки прошлого. Смятый плед на диване, собственные потрепанные джинсы, небрежно брошенные на спинке стула, пепельница с тремя окурками на кухонном столе сказали ему так много! Теперь он точно знал, что Верочка дома не появлялась. Она замечала каждую мелочь. Никогда не ворчала на него, просто устраняла беспорядок — легко и незаметно.

Когда он увидел немытую чашку, ту самую, с видами Санкт-Петербурга, из которой только вчера пил кофе, самообладание оставило его окончательно. Максим опустился на табуретку и закрыл лицо руками.