Нежная подруга - Шеррилин Кеньон

– Не поймите меня неправильно, миледи, но ваш отец глуп.

– Скажите, милорд, а можно ли понять это правильно? – спросила с улыбкой Эмили.

Дрейвен промолчал и снова повернулся к книгам. Эмили подошла к нему. Что-то беспокоит его, подумала она и спросила:

– Что это такое?

– Ты о чем?

Эмили наклонила голову набок и пристально посмотрела на Дрейвена:

– У вас в голове засела какая-то мысль, которую вы не высказываете.

– У меня в голове много мыслей, которые я никогда не высказываю, – уклончиво ответил Дрейвен.

– Но эта мысль тревожит вас.

– Все они тревожат меня в том или ином смысле. Ах, от этого человека можно прийти в отчаяние! Почему он не может просто поговорить с ней?

Эмили решила попытать счастья еще раз:

– Моя мать всегда говорила, что своими заботами следует делиться. Если высказать их, то они будут не таким тяжким бременем лежать на душе, а если держать их в себе, они отравят вашу душу.

– Возможно, я хочу, чтобы моя душа была отравлена, – ответил Дрейвен.

– Возможно. Но вам, право, следует облегчить душу. Отец говорит, что таким образом человек сохраняет свое здоровье.

– Тогда вы самый здоровый человек из всех, кого я знаю, – насмешливо заметил Дрейвен.

Эмили улыбнулась:

– Отец и это говорит.

Она протянула Дрейвену книгу. Их пальцы соприкоснулись, и он настороженно замер. Эмили показалось, что что-то особенное мелькнуло в его глазах. Взгляд его стал теплым и нежным.

«Поцелуй меня», – молча молила Эмили. Ей так хотелось ощутить губы Дрейвена на своих губах.

Но он молча положил книгу на полку рядом с остальными.

Эмили сокрушенно вздохнула:

– По крайней мере вы закончили свои дела.

– Да. И если мы отправимся сейчас, то к ночи будем на постоялом дворе.

Эмили почувствовала спазм в горле. Дрейвен совершенно забыл о ее просьбе побывать на ярмарке?

– Но… – с усилием выдавила она.

Услышав ее сдавленный голос, Дрейвен обернулся:

– Но?

– Ничего, – ответила Эмили, уныло повесив голову. – Я пойду уложу мою седельную сумку.

Эмили вышла, Дрейвен хмуро посмотрел ей вслед. «Что это с ней? – недоумевал он. – Только что казалась совершенно довольной, и вот…»

Дрейвен осуждающе покачал головой. Женщины. Разве может мужчина понять их?

Дрейвен вернулся в зал, где нашел Саймона, все еще сидящего на своем месте.

– Где Оррик? – спросил Дрейвен брата.

Саймон указал рукой на лестницу:

– Кристи на увела его наверх, чтобы он успокоился. Кажется, твое великодушие сильно подействовало на него.

Дрейвен кивнул. Он выплатит Генриху деньги из собственного сундука, а когда Генрих получит задолженность полностью, он оставит барона в покое.

– А ты не знаешь, что такое с Эмили? – снова спросил Дрейвен.

Саймон недоуменно пожал плечами:

– Когда она ушла отсюда, с ней все было в порядке. Что ты ей сказал?

– Ничего, я только велел ей готовиться к отъезду. Мы уедем, как только все соберутся и лошади будут оседланы.

Саймон бросил Дрейвену в голову гроздь винограда, которую держал в руке.

Дрейвен ловко поймал ее и хмуро посмотрел на брата.

– Ты просто болван! – воскликнул Саймон.

Дрейвен недоуменно посмотрел на брата:

– Прошу прощения?

– Я знаю, братец, твои привычки. Стоит тебе щелкнуть пальцами – и твои люди идут за тобой, не смея пикнуть, чтобы ты их за это не покалечил, но леди к этому не привыкла. Ты не можешь закончить свою работу, вскочить в седло и поехать домой. Эмили хотела побывать на ярмарке.

– Мы же здесь уже три дня. Я думал, ты уже сводил ее туда. Ты ведь ради этого и приехал сюда, да? Или только для того, чтобы обжираться виноградом и надоедать мне?

– В основном ради последнего, – усмехнулся Саймон. – Но если бы ты в эти два дня высунул голову из двери, то узнал бы, что я подвернул лодыжку в вечер нашего приезда.

Дрейвен вызывающе скрестил руки на груди и с подозрением посмотрел на брата:

– За каким же это занятием?

– При ходьбе.

– При ходьбе? – насмешливо переспросил Дрейвен.

– Да, при ходьбе, – повторил Саймон. – И посему никак не мог сопроводить леди. Меньшее, что ты можешь сделать, – это сводить ее на ярмарку вместо меня.

– У меня нет времени на подобные глупости.

– Ах да, я и забыл. Ты же должен вернуться домой и расхаживать там как воплощение большой задумчивой угрозы. Как глупо с моей стороны.

– Осторожнее, брат, – сердито проговорил Дрейвен, – ты забываешься.

– Небо запрещает мне делать это. Но… – Саймон замолчал, а затем добавил: – Я бы обратился к тебе с маленькой просьбой – проводи леди на ярмарку. Судя по тому, что я слышал от Кристины, отец никогда не позволял Эмили выезжать за пределы его земли. Она никогда не видела ярмарок, и, если в твоем сердце есть частичка добра, ты предоставишь ей такую возможность. Может быть, такой возможности у нее никогда больше не будет.

Дрейвен прекрасно понимал, что Саймон манипулирует им. Но он и сам слышал, что Эмили вела совершенно затворнический образ жизни. Проведя детство под строгим диктатом отца, он хорошо понимал ее желание как-то развлечься. Пусть самого его это совершенно не интересует, но Эмили, возможно, получит удовольствие.

Дрейвен представил себе ее милую улыбку, и на душе у него стало светлее.

Разве так уж это плохо – доставить девушке удовольствие?

Дрейвен строго посмотрел на брата:

– Подвернул лодыжку, говоришь?

– Не веришь? – Саймон положил правую ногу на край стола, чтобы Дрейвену было хорошо видно. – Вот, лодыжка у меня совсем распухла.

Дрейвен не успел ничего рассмотреть, поскольку Саймон поспешно сдернул ногу со стола.

– Мы уезжаем завтра утром, независимо от того, распухла у тебя лодыжка или нет, – объявил Дрейвен и вышел.