Тайный наследник - Элизабет Харбисон

Вглядевшись в фотографию с тортом-автомобилем, Николас заметил, что снимок был урезан. Очевидно, Меган вырезала себя из кадра, полагая, что она для него больше ничего не значит. Ах, как она ошибалась! Николас любил ее больше жизни, и эта любовь жила в нем вопреки всем обидам, боли и злости, что терзали его все эти годы. Если Меган думает, что ее место в его сердце займет сын, то она глубоко ошибается. У него хватит любви для них обоих!

— Уильям, это Николас Чэпмен. Впрочем, что это я, вы ведь уже встречались… — Меган очень нервничала и потому говорила невпопад, в голове кружилась только одна назойливая мысль: как Уильям будет обращаться к Николасу?! «Папа»? До этого, пожалуй, еще далековато… «Мистер Чэпмен»? Это как-то слишком официально…

— Привет, приятель! — Уильям смело протянул отцу руку.

Николас крепко пожал детскую ладошку.

— Здравствуй, очень рад тебя снова видеть.

Они улыбнулись друг другу, и сердце Меган сжалось от умиления. Как же они все-таки похожи!

Николас пригласил их за столик у окна, и уже через десять минут они с Уильямом уплетали все подряд, болтая, как закадычные приятели. Речь, конечно же, шла о спорте. Меган, скромно попивая шоколадный коктейль, только удивлялась, как быстро они нашли общий язык.

— Бейсбол намного лучше крикета, — заявил Уильям, когда Николас поинтересовался, какой вид спорта он предпочитает. — Когда я в следующий раз приеду сюда в гости, я соберу свою собственную команду и докажу тебе это на практике. А крикет — это ерунда!

— Как ты можешь судить, если ни разу не сыграл в эту игру! — возразил Николас, пряча улыбку. — Меган, как ты смотришь на то, что мы с Уильямом как-нибудь посетим матч по крикету?

— Я не возражаю, — улыбнулась она в ответ, а про себя подумала, что Николас наверняка готов купить сыну целую бейсбольную команду, лишь бы тот был доволен. — Уверена, Уильяму понравится этот традиционно английский вид спорта…

— Мам, а как долго ты собираешься здесь оставаться? — наивно поинтересовался Уильям.

— Как только завершится зимний семестр, мы с тобой вернемся домой, милый, — честно ответила Меган, стараясь не замечать разочарованного взгляда Николаса.

Однако он нашел в себе силы бодро заметить:

— Значит, мы должны максимально использовать время, которое у нас есть.

Уильям серьезно кивнул. В это время официант принес новое блюдо: на большой тарелке лежала спаржа, обильно политая томатным соусом. Натертый сыр, расплавившись, придавал всей композиции особенно аппетитный вид.

— Неужели ты собираешься есть это, приятель? — удивился Уильям, когда официант ушел достаточно далеко и не мог его услышать. — Это же спаржа!

— А ты, что же, не любишь спаржу? — спросил Николас, еле сдерживая улыбку.

— Терпеть не могу!

— В детстве я ее, честно говоря, тоже не любил…

Отец и сын о чем-то пошептались и разразились искренним смехом. Меган показалось, что они замышляли накормить этой спаржей ее, но потом почему-то передумали. Отсмеявшись, Николас и Уильям вернулись к теме спорта и весь вечер напролет выясняли достоинства и недостатки американского и английского футбола.

В одиннадцать часов вечера следующего дня в квартире Меган раздался неожиданный телефонный звонок.

— Алло, — сонным голосом ответила Меган, — я вас слушаю…

— Я должен немедленно увидеться с тобой! — раздался взволнованный голос на том конце провода.

— Николас?

— Да, это я. Нам надо поговорить, Меган!

— Что-нибудь случилось?

— Нет, нет, все в порядке. Я просто хочу тебя увидеть.

— Сейчас уже так поздно, Николас…

— Меган, прошу, давай встретимся! Это очень-очень важно…

— Ну, хорошо, — согласилась она, чувствуя по его голосу, что дело действительно не терпит отлагательства. — Уильям сегодня ночует у своего друга, так что можешь приехать ко мне…

— Да, я знаю. Жди меня через десять минут!

Повесив трубку, Меган поднялась к себе и быстро переоделась в футболку и джинсы. Николас пришел даже раньше, чем обещал — скорее всего, он звонил из автомата где-то поблизости.

— Что случилось, Ник? — испуганно спросила она, открывая дверь. Обычно элегантный и подтянутый Николас был одет в старые потертые джинсы и теплую клетчатую рубашку. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, все в порядке! Нам надо поговорить, Меган…

— Об Уильяме? — догадалась она.

— Об Уильяме, о тебе, обо мне — обо всех нас!

Меган почувствовала, что сердце у нее забилось в предчувствии чего-то необыкновенного. Лицо у Николаса просто светилось от счастья. Она посторонилась:

— Что ж, проходи…

— Нет, сначала я должен кое-что тебе показать! Пожалуйста, пойдем со мной!

— Куда? — Она отступила на шаг назад.

— Прошу, просто доверься мне. Пойдем…

Меган удивленно пожала плечами и, захватив куртку, пошла за Николасом. Она снова почувствовала себя девятнадцатилетней девушкой, которая способна, все бросив, последовать за любимым.

Они сели в машину и несколько минут ехали молча. Меган не выдержала первой:

— Скажи наконец, куда мы едем?

— К реке, — кратко ответил он.

— К реке?.. — повторила она чуть дрожащим голосом. — А зачем?

— Там мы сможем спокойно поговорить…

— А ты уверен, что там нам никто не помешает? — спросила совершенно заинтригованная Меган.

— Уверен, — откликнулся Николас, сворачивая к Темзе у Национального театра.

— Теперь я понимаю, куда мы едем. Это наше место…

— Угадала…

Николас остановил машину, и они пошли пешком. Споткнувшись о валявшийся посреди дороги камень, Меган оступилась и чуть не упала, но спутник вовремя подхватил ее. Как романтично! Меган почувствовала, что краснеет, и, чтобы скрыть смущение, спросила первое, что пришло в голову:

— А ты водил сюда других женщин?

— Меган! Если бы я не знал тебя так хорошо, то подумал бы, что ты ревнуешь.

— Я не ревную! — пылко возразила она. — Ты можешь делать все, что хочешь.

— Даже если это касается тебя?.. — хитро сощурившись, поинтересовался Николас.

Меган ничего не ответила и посмотрела на небо: какие сегодня яркие звезды! Как ей хотелось прикоснуться к Николасу, почувствовать вкус любимых губ… Почему бы ей прямо здесь и сейчас не признаться, что она его любит? Господи, ну почему все так сложно?

— Скажи, Меган, ты хочешь, чтобы мы вновь были вместе? — продолжал допытываться Николас, когда они остановились на мосту Ватерлоо, откуда открывался потрясающий вид на город.