Название игры - Любовь - Джули Гаррат

Он остановился и оперся на костыли, а потом кивком показал ей на голое дерево впереди.

— Видишь дерево?

— Да.

— Хочу сегодня дойти до него.

— Ладно.

— И каждый день буду уходить немного дальше.

Радуясь, что он не позволяет себе сдаваться, она не могла отвести от него глаз.

— Тебе надо почаще надевать желтое.

— Да?

— Ты похожа на желтую розу из тех, что цветут у нас на балконе.

Сверху послышался крик. Кто-то звал их.

— Э-э-э-й! Я ту-у-ут!

Склон горы рядом с ними круто уходил вверх, и на нем почти не было растительности, кроме редких пучков травы и нескольких колючих кустов. И он был похож на хорошо укатанную лыжную трассу, до такой степени его обтесали падавшие сверху камешки.

Мэгги прикрыла глаза ладонью, потому что узнала голос.

— Воан! — Она повернулась к Рейфу. — Ради Бога, зачем он туда забрался?

— Пошел верхней дорогой. Там развилка. Одна дорога ведет в Сан-Мартин, а другая — в никуда. Горная тропинка. Ты только посмотри на этого дурака… Там же узко, а он еще раскачивается. — Взяв костыли в одну руку, Рейф приложил другую руку к губам, чтобы Воан услышал его. — Слезай! Воан! Слезай! Обвалится!.. — Он повернулся к Мэгги. — Известняк. Все может быть…

— Отсюда прекрасный вид! — крикнул в ответ Воан.

— Иди вниз, дурак!..

Рейф выглядел испуганным.

Мэгги затаила дыхание, когда Воан, подражая канатоходцам, раскинул руки и пошел по узкой стене.

— О, нет. Неужели он не понимает?

— От него до нас сто футов, — почти не разжимая губ, прошептал Рейф. — Не сегодня, так завтра он доиграется… Честное слово.

Так и случилось.

Не прошло и минуты, как Мэгги услыхала изумленный крик и увидела покатившийся вниз камень, тучу камней, увлекших за собой Воана.

Рейф оттолкнул ее, но вся эта страшная груда остановилась в углублении всего футах в десяти от них.

Они посмотрели наверх.

Мэгги прижала ладонь к губам.

— Дурак! Я его предупреждал!

— Помогите… Снимите меня… Какого черта?..

Когда камень рухнул, Воан покатился вниз, но его падение было недолгим, так как он повис на одном из ближайших выступов, зацепившись за него рубашкой. Болтая в воздухе руками и ногами, он очень походил на пойманную в паучью сеть муху, которая изо все сил старается вырваться на волю.

— Если он не утихомирится, то на него рухнет вся громада сверху, — прошептал Рейф.

— Нет. Я ему помогу.

— Что? — не поверил своим ушам Рейф, а Мэгги уже бежала вверх по тропинке. — Вернись!

Она на мгновение обернулась.

— Уйди с дороги, если он все-таки упадет.

Она остановилась в нескольких футах под Воаном и только тогда крикнула ему:

— Не двигайся! Я иду. Самому тебе не справиться.

Совершенно растерянный из-за своей беспомощности, Воан поглядел вниз и простонал:

— Мэгги… Мэгги, вернись. Пойди в дом и позови кого-нибудь… Все равно кого.

Мэгги начала подъем, уверенно находя надежные углубления для ног и ни на секунду не опуская голову вниз. Она с благодарностью вспоминала тренировки в родных горах, никогда не подводивших ее, и уверила себя, что французские горы не страшнее английских.

Внизу кричал Рейф, требуя, чтобы она немедленно спустилась, а наверху Воан умолял ее пойти за подмогой.

Не отвечая на их крики и мольбы, которые лишь мешали ей сосредоточиться, Мэгги продолжала подъем. У нее не было времени объяснять, что она отлично справлялась с такими высотами в Англии, да и спасательная команда, насколько ей было известно, располагалась довольно далеко. Воан, как она уже поняла, все это просчитал. По крайней мере, он замолчал и стал внимательно следить за ее движениями, стараясь, чтобы по его вине ни один камешек не скатился в ее сторону.

* * *

Рейфу была омерзительна его беспомощность. Сердце у него колотилось как бешеное, но он не мог отвести глаз от фигурки, с кошачьей ловкостью карабкавшейся все выше и выше, и заставлял себя не думать о грозившей ей опасности. Почти беззвучно он на все лады ругал Воана. Этот человек — ходячее несчастье. Неужели и ребенком он доставлял столько же хлопот? Не может быть. Иначе он не дожил бы до двадцати четырех лет.

В первый раз Рейфу пришло в голову, что он понимает, почему у Оскара не хватает терпения на сына. После сегодняшнего дня он тоже наверняка не сможет спокойно смотреть на него.

Мэгги подобралась уже совсем близко к Воану, и Рейф, тяжело опершись на свои костыли, затаил дыхание. Нога у него болела, как никогда. Во рту пересохло. Все тело покрылось холодным потом, несмотря на солнцепек. Он не понимал, что с ним происходит. Никогда еще Рейф не испытывал ничего подобного, и все же — он был в этом уверен — чувство, охватившее его, было ему знакомо.

Страх! Это и есть страх.

Если она упадет… Если он потеряет ее… О чем это он? Разве можно потерять то, что тебе не принадлежит?..

Страх. Рейф вспомнил. Один раз он уже испытал его. Год назад все было как теперь — злость, беспомощность. Проклятая трасса!..

Воспоминание было тяжелым. Зеленый шарф, летящий на ветру… Словно танцуя, он стремительно приближался, пока не закрыл шлем…

Джейд! Он сбил ее, и мертвое тело покатилось по твердому покрытию…

— Н-е-е-е-т, — прошептал он. — Нет. Больше я не выдержу. Не выдержу…

Две недели он старательно держал свои чувства в узде, и это было не особенно трудно, так как Воан почти не оставлял их одних. Рейфа это устраивало. В свое время он поклялся, что никогда и никого не будет любить так, как он любил Джейд Херрик. Любовь разрушает. Любовь причиняет боль. А ему не хотелось еще раз испытывать подобные мучения. Один раз он сыграл — и хватит!

Если бы Мэгги не поцеловала его тогда на тихом английском берегу! А она поцеловала… Но еще прежде, едва Мэгги вошла в дом, он понял, что в этой девушке есть что-то особенное. Она поразила его своей естественностью и изяществом, хотя была в мужском комбинезоне, тяжелых ботинках и с грязными руками.

Как же хороша она была тогда!

— Мэгги… — прошептал он, глядя, как она дюйм за дюймом приближается к Воану. — Мэгги… Ох, Мэгги… Пожалуйста, осторожней.

Он услышал смех, увидел, как пытается расправить рубашку, чтобы легче было стащить Воана с каменного крюка, как тянет ее…

— Видишь эти кустики? Держись за них, — услыхал он ее голос.

Херрик тоже смеялся и даже шутил.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь буду подчиняться приказам женщины…