Москва, я люблю его! - Дарья Лаврова

– В конце июня, сразу после экзаменов, – прошептала я, всхлипывая.

– С кем ты разговариваешь? – еще громче спросил Игорь.

Я поднялась на ноги и начала спускаться вниз. Солодов шел за мной. Он догнал меня на первом этаже, схватил за плечо, силой развернул к себе и вырвал из рук телефон. Игорь тяжело дышал, глядя на экран, нажимал кнопки.

– Кто он? – кричал он. – С кем ты говорила?

– С дедом, – ответила я, вытирая слезы. – Отдай телефон.

Игорь хмурился, глядя то на мой мобильник, то на меня. Потом вздохнул и виновато протянул мне телефон. Я вырвала его из руки и отвернулась.

– Извини, я не знал.

– Ты вырвал у меня телефон, – вздохнула я. – Я не успела пожелать им спокойной ночи. Ты не мог подождать две минуты?

– Мари, я же извинился. Собирайся, мы уже закончили.

– Я пойду домой.

– Домой? – удивился Игорь. – Хорошо. Напиши, как дойдешь.

Я ушла, ничего ему не ответив.

Оксана легла спать в моей комнате.

Мне снова снилась эта девочка, снилась их собака – рыжая лохматая болонка. Засыпая, я представляла, как девочка уехала отдыхать в лагерь, а собаку в это время сбила машина. Родители решили купить такую же собаку и назвать ее так же, чтобы дочь не заметила подмены, чтобы не переживала и не задавала лишних вопросов.

– Помиритесь, – сказала Оксана, будто сквозь сон.

Я проснулась и до утра не могла уснуть.

Из Живого Журнала Оксаны Смотровой

Игорь позвонил на следующее утро.

– Ты меня обманула.

– Я заплатила ровно столько, сколько стоит твоя работа. Ты переоцениваешь свое… творчество. А костюмы ваши – так это вообще отстой полнейший. Тебе не стыдно брать такие деньги за все это?

– А ты в кого такая дерзкая, девочка?

– А это уже не твое дело.

– Твои фотографии останутся у меня. Ты ни одной не увидишь.

– На здоровье, – вздохнула я. – Делай с ними что хочешь. Мне не стыдно ни за одну из фотографий. А денег у меня все равно больше нет. Вернее, есть, но они нужны мне для более важных вещей.

– Например?

– Съездить отдохнуть по горящей путевке до начала учебы, или снять отдельную квартиру с какой-нибудь нормальной девчонкой, чтобы не скучно.

– Поужинаешь со мной вечером? – вдруг спросил он. – Поговорим об этом. Обсудим твое поведение.

– Хочешь меня отравить?

– Нет.

– А что тогда?

– Просто хочу тебя, малолетняя дрянь.

– Это только кажется.

– Думаешь? Ты ведь еще тинейджер, а значит, малолетка для меня. Мне тридцать три. Можно сказать, я старше тебя почти на пятнадцать лет. У тебя уже были серьезные отношения?

– Продолжим этот разговор вечером.

Мы встретились вечером в «Шоколаднице» на Первомайской. Я пришла в рваных джинсах – вроде тех, что были на Игоре в студии. Принесли вино.

– Мне еще нет двадцати, а серьезные отношения – это скучно. У меня было много парней. Я с ними с тринадцати лет встречаюсь.

– В девятнадцать я сделал предложение своей бывшей жене.

– Плохой пример. И где она сейчас, твоя бывшая жена?

– В данный момент она катается на горных лыжах в Андорре. Купила квартиру, похудела.

– Завидуешь?

– Завидую. Встречаешься с кем-нибудь?

– И да, и нет. Мне нравятся двое.

– Я догадывался об этом. Нормальные парни?

– Отличные, не то что ты.

– Мы сейчас говорим о тебе.

– У меня только две большие любви. Двоюродный брат моей подруги. И Брендон Флауэрс.

– Это тот парень, диск которого ты забыла вчера на заднем сиденье? Я его послушал. Неплохая музыка. Напоминает U2. А второй кто?

– Живет в соседнем доме, хороший парень, но…

– …не любит тебя?

– Это неважно.

Мне было важно, что я его любила. Странно получилось – в моей привязанности к Диме я миновала стадию горячей влюбленности, моя любовь не выросла из десятков свиданий, долгих разговоров, общих шуток, воспоминаний, сложных и радостных моментов, пережитых вместе. Она уже была во мне. Просто была все мои семнадцать лет, а я не знала. Прописана где-то свыше.

Я любила и встречалась с другими. Мой личный способ не сойти с ума от мысли, что любишь человека, который мог бы быть твоим, но ты сама где-то ошиблась, заупрямилась, промедлила, и время ушло, а с ним и вероятность счастья – полученного в подарок в слишком раннем для настоящей любви возрасте.

Игорь был очередной попыткой спасти себя.

Человек-ледокаин. Человек-вызов. Человек-внутривенное обезболивание. Человек, вызывающий медикаментозное привыкание, как и все, что были у меня до него. Возможно, для кого-то он целый мир, центр вселенной, личный сорт витамина, единственный, кого можно представить рядом, и любить до ненависти и обратно. Но только не для меня. Очередной парень, просто немного старше, чем обычно.

– Диск можешь оставить себе.

– Тогда нам придется слушать его вместе, – ответил Игорь.

– Я могу скачать альбом в Интернете.

– Откуда ты такая взялась?

– А тебе не все равно? – смеялась я. – Так мы пойдем к тебе?

Я ушла от него в одиннадцать вечера, когда он уснул, привязав его левую руку к спинке кровати. Шла домой пешком – это было просто. Выйти из подъезда, повернуть налево и десять минут идти через тесные пьяные дворы пятиэтажных домов. Внутри пустота, а в ушах – инди-рок.

Дома все спали. Открыла дверь своим ключом, потом кралась в комнату на цыпочках. Включила ноут и стала искать квартиру для совместного проживания. Написала в статусе социальной сети, «рассказала друзьям».

Тут же позвонил Санчес.

– Моя тетка давно хочет сдать квартиру в соседнем доме, – говорил он. – Пятый этаж, две комнаты. Только все некогда этим заниматься. Можем завтра днем сходить, посмотришь. Кстати, а зачем это тебе?

– Достали все. Самостоятельности хочу.

Договорились встретиться в двенадцать.

В квартире никто не жил больше года. Мебель была покрыта равномерным слоем пыли толщиной с мизинец. Старые обои, мутные стекла, небрежные занавески на окнах. Плиту, казалось, не мыли с прошлой осени. Из-под правой камфорки выполз таракан и торопливо скрылся у стены. Стоило открыть дверцу шкафа, как мне под ноги выпал дырявый пакет гречки и пакет японской рисовой лапши.

В туалете не работал слив. Ручка горячей воды постоянно отваливалась и с грохотом падала в ванную.