Гарантия на любовь - Шэрон Кендрик

Она не закончила фразу, и Алек почувствовал, что теряет рассудок от горя, думая: «Ты сам виноват, если бы ты не отталкивал ее, пытаясь навязать свои дурацкие правила, тогда бы ты смог утешить ее сейчас, обнять и сказать ей, что все будет хорошо».

Но он не мог сделать всего этого, не мог дать ей гарантии на будущее, не будучи уверенным в себе. Она не поверит его обещаниям. Пока он мог лишь позаботиться о том, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Ш-ш-ш, – сказал он нежно, и она закрыла глаза, будто не в силах вынести его взгляда. – Доктор говорит, тебе нужно беречь себя.

– Я знаю, – произнесла она, и слезы потекли из-под ее ресниц.

Элли провела ночь в больнице, а на следующий день ее выписали. Она попробовала отказаться от кресла-каталки, уверяя, что вполне может дойти до машины.

– Они сказали беречься, – резко сказала она, – а не жить как инвалид следующие шесть месяцев.

– Я не хочу рисковать, – твердо ответил он, и в голосе его была сталь. – Если не сядешь в кресло, я возьму тебя на руки и понесу на парковку, а это вызовет ажиотаж. Решай, Элли.

Она вспыхнула, но не стала протестовать, и он отвез ее в каталке к машине. До самого возвращения домой Элли не промолвила ни слова, а там Алек усадил ее на мягкий диван и заварил ее любимый имбирный чай.

Элли посмотрела на него с подносом в руках, лицо ее было бесстрастным. Она глубоко вздохнула.

– Так что ты собираешься делать со своим братом?

Горло его сжалось. Она была беспощадна.

– Братом? – повторил он, точно в первый раз услышал это слово. Да, он провел сутки, пытаясь забыть об этой новости. – Сейчас меня беспокоит лишь ребенок и ты.

– Не меняй тему, – заметила она. – Тебе, конечно, это удобно. Но я не собираюсь сдаваться, Алек. До того, как я оказалась в больнице, мы обнаружили кое-что поразительное о твоей…

– У меня нет брата, – оборвал он ее. – Поняла?

Она расстроенно покачала головой.

– Я поняла, что ты упрям, точно осел. Можешь ненавидеть эту журналистку и ее сообщение, но это не значит, что она сказала неправду. Зачем ей врать?

Алек сжал руки в кулаки, и новая волна беспомощности накатила на него, он попытался возразить:

– Я не хочу больше это обсуждать.

Она пожала плечами, негодование на ее лице сменилось каменным выражением.

– Как пожелаешь. Уверена, ты поймешь, почему я не хочу больше делить с тобой постель. Я переезжаю к себе в спальню.

Алек поежился. Это не было новостью для него, но задело его больше, чем он рассчитывал. Но что-то вынуждало его держаться за то, что их еще связывало, – интересно, он боится потерять именно ее или просто не привык к потерям?

– Знаю, доктор посоветовал не заниматься сексом, но я это переживу, – ответил он. – Разве это означает, что мы не должны спать вместе? Я смогу быть рядом с тобой, если тебе что-то понадобится.

Она посмотрела на него, как на ненормального:

– Я позову тебя, если мне что-то понадобится, Алек.

– Но…

– Хватит представлений, Алек. Не хочу больше спать с незнакомцем.

Он посмотрел на нее, не веря своим ушам:

– Как мы можем быть незнакомцами, если ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо?

– Я лишь знаю, что приставала к тебе, пока ты не сказал мне правду – это было точно попыткой добыть воду из камня. И я понимаю, почему это было так. Догадываюсь, как тебе должно было быть больно признаться мне, и то, что случилось в прошлом, вынуждало тебя держаться на расстоянии. Я понимаю это. Но я также знаю, что я не хочу держаться на расстоянии, я хочу близости. И это не только секс. Я не смогу спать в твоих объятиях, это будет странно. Это сотрет границы между нами, что ты пытаешься сохранить. Я снова начну думать, что мы сближаемся, но этого не произойдет, и я должна это понять.

– Элли…

– Нет, – твердо ответила она. – Мне важно, чтобы ты меня выслушал. Я не виню тебя за твое поведение, я понимаю, почему ты такой. Я полагаю, что понимаю и то, почему ты не хочешь тревожить свои чувства и говоришь, что не желаешь встречи с братом – но я не могу принять это. Если бы я была здорова, я думаю, я бы убедила тебя не оставаться со мной до рождения ребенка. Мы оба, наверное, понимаем, что теперь это не важно, и надеюсь, ты меня знаешь достаточно хорошо, чтобы понять, что я не стану препятствовать общению тебя с ним. – Она печально улыбнулась, точно прощаясь с кем-то навсегда. – В идеале, я бы хотела вернуться в Нью-Форест, найти там маленький коттедж, жить простой жизнью и заботиться о себе сама. Но, очевидно, я не смогу этого сделать, врачи мне не позволят, и ты живешь в Лондоне.

– Элли…

– Нет, прошу, дай мне закончить. Я хочу, чтобы ты знал, что я благодарна тебе за мое проживание здесь, за то, что ты заботишься обо мне и ребенке, но отныне я здесь только ради малыша, и точка. – Голос ее дрожал. – Я больше не хочу сближаться с тобой, Алек. Не хочу рисковать сердцем снова и получить новый удар. Ты понимаешь?

Самое ужасное было, что он понимал. Он соглашался с каждым ее словом, принимал каждое замечание, хотя они и ранили его душу. Что-то незнакомое закипало внутри, вынуждая его бросить ей вызов, отговорить ее от принятого решения.

Но он не мог. Одной из причин его головокружительных успехов в бизнесе была способность трезво воспринимать реальность. Когда он видел угасающий бизнес, зрение его было ясным, точно луч рентгена, и он знал, как повернуть дело таким образом, чтобы извлечь из него прибыль. И сейчас он понял, что должен так же логично оценивать ситуацию. Что было, то было. Но он разрушил надежду на светлое будущее с матерью своего ребенка и должен принять ее решение и жить с ним. Ей будет лучше без него – человека, лишенного чувств, боящегося попробовать их на вкус.

Безжалостная и холодная боль пронзила его.

– Да, я понимаю, – ответил он.