Дом у Чертова озера - Татьяна Корсакова

– Думаешь, там все чисто было? – протянул Эйнштейн разочарованно.

– Уверен, а ты, Леха, прекращай Кинга на ночь читать, а то сам пугаешься и людей пугаешь.

– Ну, так мы идем? – спросила Сивцова капризно. – Или так и будем тут стоять, события давно минувших лет обсуждать?

Старый дом стоял недалеко от места основных увеселений. Сюда даже долетали звуки музыки, а черные стены иногда освещались сполохами бороздящих вечернее небо прожекторов. Но людей здесь не было, если не считать их компанию, разумеется.

– Красотень! – со смесью восхищения и страха сказал Эйнштейн, разглядывая старые руины. – Внутрь зайдем?

– Зачем? – Варя испуганно вцепилась в рукав Владовой куртки. Смешная, боится каких то детских сказок.

– Ну, хотя бы затем, чтобы потом с чистой совестью всем рассказывать, что провели ночь в старом доме. – Эйнштейн, не дожидаясь остальных, забрался на полуразрушенное крыльцо. Теперь на фоне черного провала двери его белый пуховик мог запросто сойти за парящее в воздухе привидение. – А ты что, Савельева, трусишь?

– Ничего я не трушу, – буркнула Варька. – Просто мне здесь не нравится.

– Ну, так ты ж не одна, с тобой вон верный рыцарь Воронин. Он распугает всех привидений.

– Привидения сами разбегутся, когда нашу Савельеву увидят. – Юлька, тоже взобравшись на крыльцо, сказала сверху: – Димочка, ну где твой глинтвейн?

– Иду, душа моя, иду! – Жуан протиснулся к крыльцу.

– А мы? – Влад вопросительно посмотрел на Варю.

– И мы, – она обреченно вздохнула.

Похоже, идея ей не нравилась настолько сильно, что даже колкость Сивцовой осталась без внимания. А все Эйнштейн со своими байками про привидение. Нашел время и место…

Глинтвейн пили из пластиковых стаканчиков, стоя на крыльце дома. Пили быстро, жадными, торопливыми глотками, чтобы скорее согреться. Варя сначала отказывалась, но Влад ее уговорил, соврал, что глинтвейн – это почти что вишневый компот. Бутылка опустела минут за пятнадцать. Жуан повертел ее в руках, размахнулся и зашвырнул в провал двери. Ожидаемого звука бьющегося стекла не последовало, ощущение было таким, словно там, внутри, кто то поймал бутылку на лету.

– Слыхали? – почему то шепотом спросил Эйнштейн.

Они, все пятеро, растерянно переглянулись.

– Ерунда! – сказал Жуан убежденно. – Наверное, бутылка упала на какой нибудь тюфяк или…

Договорить Димка не успел – с адским шипением из дверного проема метнулась черная тень, бросилась ему на плечи. Жуан заорал благим матом, завертелся волчком, пытаясь стряхнуть с себя кого то. Следом завизжала Сивцова, кубарем скатилась с крыльца. Варя сжала ладонь Влада с такой силой, что стало больно.

– Не бойся, – сказал он, шагнул к подвывающему Жуану, снял с его загривка черное взлохмаченное существо. – Это всего лишь кошка!

Да, это была всего лишь черная кошка. Влад успокаивающе провел ладонью по вздыбленной шерсти – кошка тихо мурлыкнула. Вот уж точно – у страха глаза велики. Безобидный зверь напугал всех до полусмерти и сам, наверное, испугался не меньше.

– Откуда здесь кошки? – заикаясь, спросил Жуан.

– Наверное, из ближайшей деревни. – Влад почесал кошку за ухом и мельком заметил, что ведет она себя странно: только что шипела и бесновалась и вот уже мурлычет, точно он не незнакомец, а любимый хозяин. – Смотри, кто тебя напугал, – повернулся он к Варе.

Дальше случилось что то действительно странное. Варька отшатнулась, схватилась за шею, а кошка, до этого мирно сидевшая у него на руках, ощетинилась, пушистое тельце приобрело каменную твердость, и откуда то из самого центра кошачьей утробы раздался не то стон, не то рык. Влад успел среагировать лишь в самый последний момент: с силой сжал вырывающегося зверя, не позволяя тому броситься на Варю. Он уже приготовился к боли, к тому, что придется долго лечить разодранные в кровь руки, но кошка неожиданно сдалась, извернулась, посмотрела ему в глаза совершенно человеческим взглядом. От взгляда этого по спине пробежал холодок, пальцы разжались сами собой. Черная тень скользнула из рук, растворилась в темноте.

– Черт. – Влад вытер выступившую на лбу испарину. – Варя, ты это ви…

Он не договорил, потому что оказалось, что разговаривает он с пустотой – Вари рядом не было.

– Где она? – Он тряхнул за плечи пребывающего в полуобморочном состоянии Эйнштейна.

– Кто? – вяло поинтересовался тот.

– Варя.

– Ушла.

– Куда ушла?!

Эйнштейн неопределенно махнул рукой:

– Куда то туда…

Он нашел ее метрах в десяти от крыльца. Варя стояла, прижавшись спиной к стене дома, и часто дышала.

– Что? – Влад сжал ее влажную ладошку. – Снова приступ?

Она молча кивнула.

– А ингалятор?

– Уже.

– И как?

– Лучше, скоро пройдет.

– Ну, слава богу. – Он облегченно вздохнул, прижал Варю к себе. – Испугалась, да?

– Нет. – Она не пыталась вырваться и дышать, кажется, стала немного ровнее. – У меня аллергия на кошачью шерсть. Сразу начинается приступ.

– Прости, я же не знал. – Из под ее шапки выбилась прядь волос, Влад заправил ее обратно, сказал шепотом: – Это нормальное место, не слушай всяких уродов.

– Я и не слушаю, – улыбнулась она.

– И ничего не бойся.

– Не буду.

Что то он там такое решал про status quo? Про то, что нужно срочно расставить все по своим местам? Вот самое время расставить…

Ее губы были холодными и пахли глинтвейном. И сопротивлялась она не очень сильно, скорее по инерции. И глаз не закрывала, хотя все девчонки, с которыми он до этого целовался, закрывали. Да и нельзя назвать это полноценным поцелуем. Он целовал ее даже не вполсилы, а в четверть силы – боялся спугнуть. Вот если бы она закрыла глаза, тогда возможно…

– …Нашли время! – Голос Сивцовой звенел от злости.

Не выпуская из объятий испуганно сжавшуюся Варю, Влад обернулся, спросил как можно вежливее:

– Юля, тебе чего?

– Ничего! – Сивцова стояла всего в нескольких шагах от них. – Просто когда ты с этой…

– С Варей, – мягко уточнил он. – Ее зовут не эта и не та, а Варя. Пора бы тебе запомнить.

Юлька в бешенстве топнула ногой, заорала:

– Вы тут целуетесь, а та тварь хвостатая Жуану всю куртку изорвала!

– И чем мы можем ему помочь?

– Уроды! – прошипела Сивцова и исчезла в темноте.

– Все нормально. – Влад погладил Варю по щеке.

– Она нас видела.