Лето диких цветов - Кэтрин Тейлор

– Нет, мне очень жаль, но я не могу вам помочь.

Гарри Оуэн пожал плечами, и Зои ощутила, как на нее нахлынула горячая волна разочарования.

– Но ведь речь идет о моем брате. – Она сжала кулаки и посмотрела на полицейского умоляющим взглядом. – Мне следует об этом знать.

Гарри Оуэн вернулся к письменному столу, из-за которого встал, когда Зои постучала в его кабинет незадолго до этого. Он был уже не сержантом, а констеблем, о чем Зои прочла на дверной табличке, а над его поясом нависал небольшой животик. В остальном он ничуть не изменился. Волосы остались такими же густыми и белокурыми, и светло-голубые глаза внимательно наблюдали за Зои, которой он предложил присесть на стул у письменного стола.

– Я бы охотно вам помог, мисс Бивен, но не могу. Следственное дело – это внутренний документ. Мы не можем выдавать его ни третьим лицам, ни преступникам, если таковые обнаружатся, ни жертве или ее семье. Так гласит предписание, и я должен его придерживаться.

Зои воспользовалась его предложением и опустилась на стул.

– Однако же вам больше не нужна эта информация. – Она пыталась привести разумные доводы. – Дело пылится на полке вот уже много лет.

– Точно, – согласился Гарри Оуэн, продолжая невозмутимо смотреть на нее. – Расследование прекращено. К чему это приведет, если еще раз все переворошить?

– Вы не понимаете… – Зои подвинулась на своем стуле вперед, по-прежнему умоляюще глядя на полицейского. – Я не собираюсь критиковать расследование или заниматься чем-то подобным. Я знаю, что вы и ваши коллеги тогда сделали все, чтобы раскрыть это дело. Но я в то время была слишком шокирована и не совсем понимала, кого вы опрашиваете и что люди говорят о Крисе. А теперь меня это очень интересует. Разумеется, я буду очень осторожна и никому…

Она запнулась, потому что Гарри Оуэн резко помотал головой.

– Как я уже сказал, я не могу этого сделать.

Его губы превратились в тонкую линию, и Зои ощутила, насколько неприятен ему этот разговор. Однако она не могла просто так сдаться:

– Но это очень важно для меня. И мне не обязательно забирать документы с собой. Я могла бы прочесть их прямо здесь, если вы мне их дадите.

– Вам запрещено их читать, – настаивал Гарри Оуэн. – Если уж на то пошло, на это имеет право лишь нанятый вами адвокат. Он может потребовать ознакомления с делом и рассказать вам, что написано в документах. Но и адвокат не имеет права показывать вам материалы дела.

– Но…

– Нет. Тут я действительно ничем не могу вам помочь. – Он поднялся, Зои поступила так же. Полицейский проводил ее до двери: – Мне действительно очень жаль, – сказал он, избегая смотреть ей в глаза. – До свидания, мисс Бивен.

Он закрыл дверь, как только Зои вышла в коридор. Какое-то время она в расстроенных чувствах разглядывала дверь в его кабинет. Потом вернулась в главное помещение участка. За одним из двух столов, стоящих здесь, сидел полицейский, который ранее принял ее и проводил к Гарри Оуэну. Его звали сержант Коллинз, он был моложе ее, может, лет тридцати: высокий неуклюжий парень с приветливой улыбкой. Он казался более сговорчивым, чем его начальник, и на какой-то миг Зои подумала, не расспросить ли его о следственном деле. Но Коллинз едва ли пойдет против шефа; все это и так было достаточно унизительно. Поэтому Зои лишь кивнула ему на прощание и вышла из участка.

Снова оказавшись на улице, она еще раз оглянулась на красивое историческое здание с фасадом из сланцевого камня и верандными окнами, которые отлично вписывались в городской архитектурный ансамбль.

Она была так уверена, что Гарри Оуэн ей поможет! В то время он был еще совсем молодым полицейским, но Зои хорошо его помнила, потому что его особенно потрясло случившееся. Это было одно из его первых дел, и реакция Оуэна говорила Зои о том, что ужасная смерть Криса стала шоком и для полиции в небольшом и спокойном Пендераке. Поэтому она надеялась, что именно он поймет ее просьбу. Но, очевидно, она ошибалась.

Конечно, ей не стоило полагаться на себя, а подключить адвоката, как и советовал ей Гарри Оуэн. Зои не могла доверить это дело адвокату из их фирмы, иначе отец узнает, где дочь находится. Значит, ей нужно найти какую-то местную контору. «На это потребуется время. Время, которого у меня нет», – вздохнув, подумала Зои и задумчиво побрела вдоль по узким переулкам с булыжной мостовой.

Добравшись до набережной, она остановилась и глубоко вздохнула. Время было послеобеденное, и ржавые рыболовные траулеры давно стояли у двух причалов, ожидая следующего выхода в море. Их стало меньше, чем раньше, как с удивлением заметила Зои. А вот количество парусных лодок и моторных яликов заметно возросло. Они швартовались в акватории порта, где было не протолкнуться, и туристов тоже стало больше. Они бродили по набережной, разглядывая витрины магазинов, или сидели в ресторанах и кафе. Некоторые магазины и гостиницы Зои узнавала, другие были совершенно новыми или сменили названия. Но в общем и целом картина была ей до боли знакома: белые или серые дома из сланцевого камня, с яркими оконными рамами, расположенные у мерцающего моря. Она стояла здесь, смотрела, слушала и обоняла, и от этого вдруг ожил целый поток воспоминаний.

Крики чаек, звонкое пение натянутых на ветру парусов, бьющихся о мачты яхт, типичный пряный запах гнилых бурых водорослей и соленой воды порта – все это в ее голове было неразрывно связано с летом, солнцем и счастливым, теплым чувством уверенности. Она вспоминала, как вместе с Роуз сидела у причальных тумб и ела мороженое, как они с Джеком в сумерках бродили рука об руку по набережной. Тогда Зои только-только в него влюбилась. Как сильно билось ее сердце! И как она была уверена, что ее счастью ничто не помешает…

– Простите, мы с вами, кажется, знакомы?

Зои развернулась к пожилой даме со светло-каштановыми волосами, которая рассматривала ее, слегка склонив голову набок.

Ей было шестьдесят с лишним, она носила ярко-красные бриджи и тунику безумной расцветки – довольно вызывающий образ. Поэтому Зои сразу ее узнала.