Ничья в любовной игре - Джоанна Рок

Жан-Пьер поцеловал спящего сына в лобик, удостоверился, что у них с няней есть все необходимое, и отправился за багажом. Он не хотел, чтобы портье через полчаса постучал им в дверь, поэтому дождался чемоданов и сам их забрал. Сгорая от нетерпения, он дал щедрые чаевые молодому человеку и попросил его не беспокоить их, он сам спустится вниз. Потом он заглянул в кухню и заказал любимые кушанья Татьяны.

Сделав глубокий вдох, он распахнул дверь комнаты, которую делил с Татьяной.

Воздух так быстро покинул его легкие, словно кто-то ударил его в грудь. Соблазнительная испанская музыка лилась из скрытых колонок. Мягкое сияние свечей было единственным освещением, не считая крошечной свечки на барной стойке у входа. Окна были распахнуты настежь, и свежий бриз, свободно проникая в комнату, играл с белыми занавесками вокруг кованой кровати с балдахином.

Он прошел внутрь посмотреть, какие еще сюрпризы приготовила ему эта ночь и Татьяна.

– Надеюсь, ты не имеешь ничего против свечей. – Татьяна появилась из-за ширмы из ярких мексиканских платков, натянутых на прямоугольные рамы.

Она была босиком, в белой хлопковой ночной рубашке до колен с открытыми плечами, прекрасные каштановые волосы распущены. Она проводила по ним расческой медленными обольстительными движениями. Однажды он уже видел ее такой – тогда он подростком бросал камешки в окно ее спальни, и она подняла оконную раму, чтобы выглянуть на улицу.

Он никак не мог решить, на что это больше похоже – на воплощение его юношеских грез или на первую брачную ночь с невестой?

– Татьяна?

– Зачем задавать вопросы? – Она тихо рассмеялась и отложила в сторону расческу, но ближе не подошла. – Я могу включить электричество, если тебе это нужно. Просто свечи – лучший друг недавно родивших женщин. Ты знал, что при таком освещении они выглядят более привлекательно? – Татьяна продолжала болтать, явно скрывая неловкость. – Мое тело прошло через многое с тех пор, как ты видел его в последний раз.

Он безжалостно подавил свою страсть, чтобы поговорить с ней о ее тревогах.

– Ты так красива, что у меня даже слов нет, – сказал он, ничуть не лукавя.

Он сделал шаг в ее сторону, напоминая себе, что должен быть осторожен: она недавно произвела на свет малыша.

Еще один шаг, и вот он уже легонько провел кончиками пальцев по ее рукам, вверх к плечам, запустил большие пальцы под широкие бретельки и почувствовал, как она задрожала всем телом.

– Спасибо за понимание. – Она положила ладони ему на грудь и опустила ниже. Замерла на мгновение, потом более решительно взялась за ремень. – Просто ты так много тренируешься, каждый день уделяешь внимание своему телу, а я…

– А ты воспользовалась своим для куда более важной вещи в мире. Разве я могу сравниться с тобой? – Он не собирался продолжать эту дискуссию. Вместо этого коснулся ее живота через мягкую ткань. – Если бы мы были вместе, пока Сезар рос у тебя в животе, я бы каждый день повторял тебе, какое это чудо. И как ты прекрасна.

Ее губы тронула улыбка, глаза загорелись.

– Но поскольку в те месяцы мы были в разлуке… – Она поднялась на носочки и прошептала ему в самое ухо: – Я очень соскучилась по твоим ласкам.

Он застонал, не в силах сдержаться. Охваченный неистовой страстью, он подхватил ее на руки и понес к высокой кровати, уложил на мягкую постель и улегся рядом.

Он хотел все сделать не спеша. Поправить подушки под ее головой, убрать волосы. Покрыть поцелуями ее плечи и шею. Но она уже расстегнула пуговицы на его рубашке и принялась стягивать ее с его плеч.

– Нам нельзя торопиться, – напомнил он ей. – Мы должны быть осторожными.

– Я не могу, – покачала она головой, и ее каштановые волосы рассыпались по подушке. – Я хочу тебя. Я хочу этого.

– Я боюсь причинить тебе боль, – сказал он, когда она принялась осыпать поцелуями его лицо.

– Ничего не бойся. – Она погладила ступней его голень, при этом прижавшись своим мягким бедром к его мускулистой ноге.

– Татьяна. – Он прикрыл глаза, пытаясь справиться с очередным приступом желания.

– Пожалуйста, – жарко прошептала она ему на ухо, слегка укусив его за мочку и лизнув ее языком. – Я хочу хоть недолго побыть просто женщиной, а не матерью.

Своим признанием она пробудила его чисто плотские потребности. Он пробрался руками под ее рубашку и принялся ласкать ее тело. Бедра, талию, груди.

Его прикосновения словно сняли с нее оковы, которые она была только рада сбросить, поцелуи стали лихорадочными.

Он перекатил ее на себя и стянул с нее рубашку, потом взял в ладони ее груди, ставшие такими тяжелыми, но соски отреагировали на его ласки, как прежде, мгновенно.

– Жан-Пьер? – Татьяна посмотрела на нависшего над ней большого сильного мужчину, ощущая себя маленькой и хрупкой.

Его поцелуи опускались все ниже и ниже, заставляя ее смутиться, несмотря на все его заверения о ее красоте. Растяжки белыми нитями струились по ее бедрам.