Огненный крест - Диана Гэблдон

Нужно заделать дыру в крыше коптильни, на которую упало дерево, потом заново перекрыть ее и порубить дерево на дрова. Выкопать дыру под новую уборную, пока земля не замерзла или не превратилась в грязь. Обмолотить лен. Нарубить жердей для изгороди. Починить прялку Лиззи.

Сам себе он казался сейчас глупым и беспомощным, не способным сделать простейший выбор. Он спал достаточно и успевал отдохнуть после изнуряющей работы, однако отчаянная попытка доставить Джейми домой и явившееся потом семейство Кристи отняли у него все душевные силы.

Роджер взглянул на небо, прочерченное редкими нитями перистых облаков. Дождя пока не предвиделось, значит, крыша может подождать. Итак, сено, а потом деревья. Прихватив флягу с элем и пакет с бутербродами, которые сделала Бри, он направился за серпом и топором.

В тени под елями было холодно, но солнце поднялось уже достаточно высоко, согревая на освещенных участках. Мускулы разогрелись от ходьбы, и к тому времени, как Роджер добрался до первого высокогорного луга, он вновь почувствовал себя частью этого мира, гор и лесов. Будущее теперь представлялось сном или смутным воспоминанием. Он осознавал, где находится, и в голове окончательно прояснилось.

Он оставил топор под деревом и начал косить траву.

То была не скучная, монотонная работа, когда взмахом двуручной косы ты укладываешь ровные полосы травы. Нет, здесь, на небольших прогалинах, приходилось одной рукой собирать в пучок высокие стебли мюленбергии и бородача, а другой — срезать их под самый корень и пригоршнями забрасывать в принесенный с собой мешок.

Этот труд не требовал особых физических усилий, однако нельзя было отвлекаться, потому что в густых зарослях травы могли встретиться крупные камни, небольшие кусты, трухлявые сучья и колючие побеги ежевики. Такая работа успокаивала, и скоро Роджер погрузился в свои мысли, размышляя о том, что рассказал ему Джейми на погруженном во тьму горном склоне под звездным небом.

Кое о чем он и так знал, например почему враждуют Алекс Макнил и Нельсон Макивер, что сын Патрика Нири — вор, какую землю можно продать, когда и кому. Но о некоторых вещах он даже представления не имел. Он стиснул губы, размышляя о Стивене Боннете.

И о том, что делать с Клэр.

— Если я умру, она должна уйти, — сказал Джейми, очнувшись от лихорадочного беспамятства. Он с неожиданной силой вцепился в руку Роджера, и его глаза потемнели. — Пусть она уйдет. Заставьте ее. Уходите все вместе, если сможете забрать ребенка. Но она должна уйти. Пусть пройдет через камни.

— Зачем? — тихо спросил Роджер. — Проходить сквозь камни очень опасно.

— Ей опасно оставаться здесь без меня.

Его взгляд потерял остроту и затуманился. Веки смежились, и Джейми устало сгорбился. А потом вдруг вновь открыл глаза.

— Она из Древних, — сказал он. — Если кто-то узнает, ее убьют.

И больше не произнес ни слова, пока остальные охотники не нашли их утром.

Сейчас, в ярком свете осеннего солнца, вдали от стонущего ветра и танцующих языков пламени той одинокой ночи в горах, Роджер пришел к выводу, что Джейми бредил и его страхи — лишь последствия лихорадки и медленно отравляющего кровь змеиного яда. И все же никак не мог забыть те слова.

«Она из Древних», — произнес тогда Джейми на плохом английском. Если бы он говорил на гэльском, смысла было бы больше. «Она ban-sidhe»[97]. Роджер задумался. Неужели Джейми на самом деле считал свою жену волшебным существом, а не просто мудрой земной женщиной?

Даже в его времени вера в «иных» еще сильна. А в этом веке? Фрейзер верил в привидений, не говоря уже о святых и ангелах. Воспитанный пресвитерианцем, Роджер не видел разницы между свечкой для святой Женевьевы и блюдцем молока для фейри. Однако он с неловкостью признавал, что никогда не прикоснулся бы к молоку, оставленному для маленького народца, и не стал бы смеяться над амулетом, повешенным в коровнике или над входной дверью.

От работы ему стало жарко — рубашка прилипла к плечам и струйки пота потекли по шее. Он остановился, чтобы глотнуть воды из фляги и повязать платок на лоб.

А если Джейми прав? Конечно, мысль о том, что он, Брианна или Клэр принадлежат к народу фейри, казалась смешной… на первый взгляд. Если подумать… Они действительно отличались от остальных. Не каждый способен пройти сквозь камни, не говоря уже о том, чтобы выжить там.

А ведь были и другие. Гейлис Дункан, например. Или тот неизвестный путешественник с серебряными пломбами, чью отрезанную голову Клэр обнаружила в диких землях… Роджер похолодел, несмотря на бегущий ручьями пот.

Джейми похоронил голову на холме возле дома и прочитал короткую молитву. Так на солнечной поляне, предназначенной для кладбища Фрейзер-Ридж, появился первый обитатель. По просьбе Клэр он отметил это место грубо отесанным куском гранита с зелеными прожилками серпентина. Без надписи… А что они могли написать?

Может, Джейми был прав? «Уходите все вместе, если сможете забрать ребенка».

А если они не уйдут? Тогда и их похоронят на солнечной поляне: его, Брианну и Джемми, и над каждым установят свой кусок гранита. Вот только на них будут выбиты имена. Какие даты там напишут? С Джемми все ясно, а вот с остальными…

«Если сможете забрать ребенка». Роджер надеялся, что теория Клэр верна и способность проходить через камни заложена в генах, вроде цвета глаз или группы крови. Если отец Джемми Стивен Боннет, то вероятность, что малыш ее унаследовал, — пятьдесят на пятьдесят, а если он — тогда три шанса из четырех.

Роджер рубанул серпом по траве, и зерна разлетелись, словно шрапнель. Потом вспомнил маленькую розовую фигурку под подушкой и глубоко вздохнул. А если она сработает и родится еще один ребенок, теперь уже наверняка его собственный? Шансы будут три к четырем или на семейном кладбище появится еще один камень?

Мешок был полон, и хорошей травы на прогалине почти не осталось. Роджер взял топор, перекинул мешок через плечо и направился к расположенному высоко в горах кукурузному полю.

Здесь тоже все приходилось делать не так, как на равнинах Британии. Этот клочок земли еще оставался частью девственного леса, и кукуруза росла между высокими деревьями, черными и безжизненными на фоне бледного неба. С них кольцами сняли кору и оставили умирать. Так расчищали землю под новое поле. Мертвые деревья пропускали достаточно солнечного света, чтобы под ними могла расти кукуруза. Через два-три года корни сгниют, сухие стволы можно будет выкорчевать, порубить на дрова