Как принцесса из сказки - Кэтрин Коултер

— Нет, Диллон, не вставай. Что ты читаешь?

— Статьи и отчеты по паранормальным явлениям, которые нашел мне «Макс». Пытаюсь отыскать сходные преступления и какие-нибудь упоминания о Вурдалаках.

— Ты немного рассказывал о Таттлах и этих Вурдалаках. Объясни подробнее.

— Их было два. Два отчетливых белых конуса, которые временами сближались. Можешь представить, как реагировали несчастные мальчики — Таттлы называли их маленькими ублюдками. Никогда в жизни не видел такого ужаса. Да я и сам так испугался, что едва язык не проглотил. Потом Тамми Таттл воззвала к Вурдалакам, умоляла их принести ножи и топоры, потому что «угощение» уже готово. Мальчики попытались вырваться из круга, и Тамми выхватила нож. Собиралась пригвоздить их к полу внутри проклятого круга. Тогда я выстрелил в нее, и пуля едва не оторвала ей руку. Томми поднял пистолет. Но прицелился не в меня, а в мальчишек, так что пришлось убить его. Но конусы все надвигались на нас, и я снова выстрелил. Ранил ли я ЭТО? Понятия не имею. Но стоило вытащить мальчиков из круга, как конусы исчезли. Те, кто находился за дверью сарая, ничего не видели. Осталось четверо свидетелей: я, мальчики и Тамми, которая призывала Вурдалаков.

— Господи, как страшно!

— Больше, чем ты предполагаешь.

— Интересно, почему эти жертвы должны были находиться в круге? — задумчиво протянула Лили.

— Хороший вопрос. И поскольку я был там и все видел, думаю, этого требовали Вурдалаки. Если они есть. Или это просто ритуал, который Таттлы придумали сами, доставлявший им особенное наслаждение. Однако я не видел у Вурдалаков ни топоров, ни ножей, так почему о них шла речь? Правда, у Тамми нож был, но вот топора я не приметил.

— Может, это для лишнего драматизма?

Савич вспомнил о жутко изуродованном подростке.

— Я так не думаю.

— А что накопал «Макс»?

Савич сокрушенно покачал головой.

— Ты поразишься, узнав, сколько всего накопилось за эти годы.

— Да, только ты все равно не собираешься со мной делиться, верно?

Послышался нетерпеливый стук.

— Скорее, Диллон! Открой! — позвала Шерлок. Оказалось, что она держит три подноса, составленных горкой. — Привет от миссис Блейд, — объявила она, вручив их Савичу. — Помимо разгадывании кроссвордов, она обожает готовить. Заявила, что, поскольку мы не желаем спускаться в столовую, она пришлет ужин наверх.

Две огромные тарелки спагетти с тефтелями, одна огромная тарелка спагетти без тефтелей для Савича, гора сыра пармезан в мисочке, восемь ломтиков чесночного хлеба и три большие чашки с салатом «Цезарь».

Следующие минут десять в комнате слышались только чавканье и стоны удовольствия. Наконец Лили откинулась назад, погладила себя по животу и вздохнула.

— Этот чесночный хлеб вызывает желание петь гимны итальянской кухне. Почти так же вкусно, как наш мексиканский обед.

Шерлок попыталась было рассмеяться. Но ее рот был набит спагетти.

— Нет, Лили, — запротестовал Савич, — по мне, нет ничего лучше соленой тортильи и томатного соуса, такого острого, чтобы подошвы с туфель слезали. Интересно, кто из твоих родственников собирается нанести нам сегодня визит?

Лили даже, побледнела.

— Но зачем это им?

Шерлок сняла поднос с ее колен и деловито пояснила:

— Потому что их голубка стремится вылететь из гнезда. Сегодня тебе удалось отразить нападение, и поскольку остаток дня ты провела вместе с нами, никто тебя не преследовал. Теперь они наверняка придут и попробуют убедить тебя, что Теннисон безумно страдает.

— Последняя попытка, — кивнула Лили.

— Именно, — подтвердила Шерлок. Савич ангельски улыбнулся:

— Но они знают, что маленькую голубку стерегут две большие вороны. Посмотрим, какой курс они возьмут. О, взгляните только, что Шерлок от нас прятала! Шоколадный мусс, мой любимый!

Теннисон и его мамаша появились часом позже, ровно в восемь.

Шарлотта Фрейзер была в больнице только раз: встала у постели Лили и раза три повторила, что невестке просто необходимо встретиться с милым доктором Розетта, прекрасным врачом и превосходным человеком, который непременно поможет. Она так волновалась о своей дорогой Лили, так переживала. Как ужасно, что Лили снова попыталась покончить с собой.

Тогда Лили не сочла нужным ответить свекрови. Просто ждала, пока та не уйдет.

Сегодня на Шарлотте был прекрасный шерстяной костюм цвета темного вина с бледно-розовой шелковой блузкой. Густые черные волосы, в которых не было ни одной серебряной нити, были коротко подстрижены и легкими волнами обрамляли лицо. Прическа, которая скорее подходила для очень молодых женщин, вовсе не портила Шарлотту. Накрашенные кроваво-красной помадой губы были растянуты в вежливой улыбке, обнажавшей очень белые и ровные зубы. Словом, Шарлотта, как всегда, выглядела идеально.

Теннисон, не обращая внимания на присутствующих, промаршировал прямо к кровати Лили и вцепился в ее руку.

— Поедем со мной, Лили. Ты мне нужна.

— Здравствуй, Теннисон. Как поживаете, Шарлотта? Но о чем нам с вами говорить? Правда, Диллон считал, что вы обязательно явитесь сегодня, но, должна признаться весьма удивлена, — бросила Лили, отнимая руку. — О, а где же Элкотт? Или он болен?

— Может, они посчитали, что Элкотт не нужен, — небрежно объяснил Савич. — Надеются, что сами сумеют охмурить тебя.

— Не сумеют, — заверила Лили.

— Элкотт хотел тоже приехать, — вмешалась Шарлотта своим бархатистым, как густые сливки, голосом с типично южным выговором, — но у него легкое несварение. О, Лили, прошу, выслушай меня. Мой сын очень тебя любит, но мужчинам редко удается излить все, что у них на сердце. Женщинам это куда легче. Вот я и решила высказаться за него. Поверь, он не может без тебя жить.

— А по-моему, Шарлотта, Теннисон не страдает отсутствием красноречия. Правда, не могу понять, при чем тут сердце. Нет, Шарлотта, если Теннисон и не может без чего-то жить, так это без картин Сары Эллиот.

— Неправда! — взвился Теннисон, подскакивая к Савичу. — Это твой братец забил тебе голову всякими глупостями и враньем насчет моей семьи и неких корыстных мотивов! Нет их у меня, нет! Я люблю свою жену, слышите? Да, и говорю это от всего своего раненого и истекающего кровью сердца! Я ни за что на свете не причинил бы ей зла! Она для меня дороже всех на свете. Почему бы вам, драгоценные родственнички, не вернуться в Вашингтон и продолжать ловить там преступников? Преступников, а не невинных людей, имевших несчастье вам не понравиться. За это вам платят. Не за интриги и свары! Оставьте нас в покое, черт возьми!

— Весьма взволнованная речь, — улыбнулась Шерлок, одобрительно кивая. Судя по тому, как напряжен Теннисон, он с радостью прикончил бы ее.