Гадание при свечах - Анна Берсенева

– Совсем чуть-чуть, – сказала она. – У тебя хорошая кожа, но в Москве плохая вода, так что кремом пользоваться все равно придется. Но не увлекайся, – предупредила она. – Не надо приучать себя к посторонним подпиткам.

Говоря все это, Иветта быстрыми и плавными движениями втирала крем в Маринино лицо. Марина не знала, что это за крем, – на баночке не было этикетки, – но ощущение от него было такое, словно кожа начинала светиться и дышать.

– Я тебе его оставлю, – сказала госпожа Иветта, заметив, что Марина пытается рассмотреть крем. – Мне еще сделают, я ведь специально заказываю. А теперь, – продолжала она, – глаза. Тон наносить не будем, у тебя естественный цвет лица хорош.

Это Марина знала – и сама замечала, и Женя как-то сказал ей:

– У тебя такая кожа, Марина, – как кожура яблочная, с этим нежным восковым налетом, или как жемчужная раковина изнутри, – и осторожно провел пальцами по ее щеке…

Вспомнив это, Марина и сейчас едва сдержала волнение.

– Тени – очень легкие, – рассказывала госпожа Иветта, прикасаясь к Марининым векам тонкой кисточкой. – Никаких зеленых, синих – только нежно-золотистые тона. Чуть-чуть – айлайнером.

– Что это – айлайнер? – переспросила Марина.

– Подводка для глаз. И ресницы… Они у тебя светловаты, – пояснила она. – Но достаточно немного их оттенить, не нужны эти черные хлопья над глазами. Помада – светлая, кораллового тона: губы у тебя и так соблазнительные. Вот и все, Марина! – сказала она наконец. – Просто, быстро – а получился настоящий бриллиант. Для вечера, конечно, чуть-чуть надо будет тронуть скулы румянами – нежными такими, розово-бежевыми. А сейчас и этого достаточно, посмотри!

Марина давно уже с изумлением смотрела, как меняется ее лицо. Самое удивительное заключалось в том, что изменений и не было никаких. Она прекрасно помнила, как относились к косметике девчонки в медучилищной общаге. «Лицо нарисовать» – так это называлось. Но Иветта сделала что-то совершенно другое… Лицо не казалось нарисованным, но разве у нее, у прежней Марины, были такие изящные, причудливо изогнутые губы, такие длинные ресницы? И даже глаза ее – действительно неуловимо-загадочные, – разве они сияли прежде таким выразительным блеском?

– Нравится? – с удовольствием заметила госпожа Иветта, поняв ее удивление. – А ведь еще – духи, украшения! Но это уже сложнее, об этом потом…

– Так красиво – даже смывать жаль! – воскликнула Марина.

– Оставь, если жаль. Но на ночь макияж надо снимать. Если ты ложишься в постель с мужчиной, тогда перед тем, как уснуть. Ему же и не понравится, если ты проснешься с потеками под глазами.

– Я не собираюсь ложиться в постель с мужчиной, – смутилась Марина.

– Никогда? – усмехнулась госпожа Иветта. – Не волнуйся, дорогая, ты скоро забудешь свои любовные страдания. Поверь мне, твое разочарование в каком-то мальчишке не стоит того, чтобы помнить об этом больше недели. И уж тем более того, чтобы из-за этого шарахаться от мужчин. Надо только не позволять им собою распоряжаться, вот и все. И это очень просто.

Марину слегка удивило, что госпожа Иветта показывала ей эти изящные ухищрения так, как показывала бы, наверное, любой несведущей женщине. А как же тогда то особенное, необычное, присущее женщинам магическим? Чуть поколебавшись, она решилась спросить об этом.

– Ах, Мариночка! – расхохоталась госпожа Иветта. – Как же ты еще наивна, как мало знаешь жизнь и даже себя! Я же сказала: необходима только огранка. Все остальное гримом не нарисуешь, даже если изобразить по всему лицу звезды и полумесяцы. Все, на сегодня хватит, – сказала она. – В восемь часов придет машина, я уезжаю к себе, и ты можешь провести вечер по собственному усмотрению. Книг здесь нет, но можно посмотреть телевизор или пойти погулять. Вечером будь поосторожнее, – добавила она. – И прошу тебя: никого сюда не приводи. Пока.

– Я же сказала: я не собираюсь… – начала было Марина.

– Пока, заметь – пока, – настойчиво повторила госпожа Иветта. – И только потому, что ты неопытна и не знаешь московской жизни. Если захочешь мне позвонить, нажимать надо вот эту кнопку на аппарате. Приятных сновидений, дорогая!