Все в его поцелуе - Джо Гудмэн

– А я уверен в обратном, – бросил Уэст едва слышно. Итак, он понял, какое она заготовила для него возмездие. Блестяще разработанный план, Не придерешься. Нельзя ее недооценивать. Выйдет себе дороже. – Но я попытаюсь произвести впечатление. – Он увидел мелькнувшее в ее глазах сомнение. Она отчасти побаивалась, опасаясь с его стороны непредвиденного поступка. Дед Нортхема для таких случаев имел целый набор речей, и Уэст успел выслушать их все, пока учился в школе. Уэст решал, стоит ли прочесть им проповедь о том, что распутная жизнь плохо кончается, или напомнить об обязанностях жены по отношению к мужу.

Уэст окинул взглядом учениц за тремя дубовыми столами, вежливо смотрящих ему в рот. Он по собственному ученическому опыту знал, что девочки лишь считают секунды, когда наконец смогут сесть.

– Леди, личный опыт подсказывает мне, что обед, который задерживают, остывает и не становится от этого лучше. Вы не хотите присесть и приняться за еду?

Девочки с такой радостной поспешностью опустились на скамейки, что Уэст едва сдержал смех. Он проиграл битву с самим собой, и улыбка, мальчишеская, озорная, озарила его лицо. На щеке появилась ямочка, на другой еще одна, но не такая заметная. Где-то за девчачьим столом на каменный стол упала ложка, следом раздался шепоток, один, другой… Большинство девочек успели заметить его улыбку до того, как Уэст ее спрятал.

Он слышал, как рядом с ним вздохнула Рия.

– Что такое? – спросил он, присаживаясь.

– Вы даже не представляете, какой посеяли хаос.

Уэст взял ложку и зачерпнул дымящуюся чечевичную похлебку.

– Вы не могли ожидать более эрудированной речи от того, у кого не оставалось времени на подготовку. Чего нельзя добиться помпезностью, добиваешься состраданием.

Рия улыбнулась мисс Тейлор, заметив, что та смотрит на нее с каким-то озабоченным видом, и, понизив голос, ответила:

– Я не о вашей речи говорю.

– Нет? Тогда о чем же?

– Не нужно бросать на них такие взгляды.

– Какие именно?

– Скалиться, словно вы солнце проглотили.

Он одарил ее той самой светозарной улыбкой, но спросил:

– Вы бы предпочли, чтобы я смотрел на них волком?

– Именно, – с нажимом в голосе проговорила она и не смогла справиться с собственной улыбкой.

Уэст зачерпнул еще ложку супа, размышляя над сказанным.

– Может, когда я стану одним из ваших попечителей, вы объясните мне свою логику. Должен признать, что нахожу ваш подход странным. Я что-то не заметил, чтобы вы смотрели на них волком. – Он тихо засмеялся, глядя, как она борется с собой.

Ей очень хотелось ответить ему как подобает, но она не могла – столько глаз смотрели на них. Рия оказалась, на перепутье. Перед ней открывал ось две возможности – то ли отдаться дьяволу, то ли упасть в глубокое синее море. Продемонстрировать свое раздражение означало бы встревожить учителей и учениц.

– Суп прекрасный, – похвалил он. – Вы знаете, что говорят об обеде, который задерживается?

– Я знаю, вы уже сказали.

– Приятно сознавать, что вы меня слушали. Скажите мне, как, вы думаете, приняли мою незаконнорожденную речь?

– Вы уверены, что адекватно себя чувствуете? – осведомился Уэст за столом. – Мне показалось, что вы смотрите на свой суп так, будто он может вас задушить.

Она бы с радостью его задушила. Вопрос Уэста, заданный как бы невзначай, прозвучал именно в тот момент, когда она собралась проглотить очередную ложку супа. Она закашлялась, прижала салфетку к губам, чтобы не обрызгать супом весь стол, а он между тем с удовольствием шлепал ее по спине, будто помогая справиться с удушьем. В столовой вдруг снова наступила гробовая тишина, если не считать тех звуков, что издавала директриса. Уэст взял на себя труд уверить собравшихся, что с ней все будет в порядке, ни на минуту не прекращая стучать ее по спине открытой ладонью.

– Вы стучите по мне, как по барабану, – известила она.

– Не дождетесь извинений – такое средство самое эффективное. Может, я спас вам жизнь.

Рия так на него посмотрела, что он проглотил все приготовленные слова. Она не стала напоминать ему о том, что спасать ее не пришлось бы, если бы он воздержался от двусмысленного комментария, заставившего ее подавиться супом. После еды Уэст и Рия отправились в директорский кабинет. Он придержал для нее дверь и вошел следом.

В коридоре уже слышался тоненький голосок Эмми Нэш.

– Миссис Абергаст сейчас приведет сюда Эмми. Вы бы хотели, чтобы я вышла, пока вы будете с ней беседовать?

– Нет, я думаю, что девочка будет чувствовать себя комфортнее, если вы останетесь. Но я прошу вас говорить как можно меньше. Я не хочу, чтобы она искала у вас помощи для ответов на мои вопросы или пыталась давать те ответы, которые, по ее мнению, вам хотелось бы услышать. – Он оглядел кабинет и остановил взгляд на весьма потрепанном стуле в углу. – Вы сядете там, когда мы начнем. Мы с Эмми будем сидеть здесь. – Он указал на директорский стул и тот, что стоял напротив.

Рия не стала возражать, хотя ей казалось, что Эмми почувствует здесь себя не слишком уютно и отвечать на вопросы человека, сидящего напротив нее за директорским столом, ей будет трудно.

– Вот и она, – улыбнулась Рия и пригласила Эмми в кабинет. – Спасибо, миссис Абергаст. Я пришлю за вами, когда вы понадобитесь.

Учительница кивнула и удалилась.

Рия хотела взять девочку за руку, но перехватила взгляд Уэста и вновь представила ему Эмми. У нее широко распахнулись от удивления глаза, когда она наблюдала за тем, как Уэст галантно поклонился девочке и поднес ее руку к губам. Своим поступком Уэст расположил к себе Эмми настолько, что она бы сделала для него все, что угодно. Признаться честно, и сама Рия почувствовала то же самое. Извинившись, она тихо, как мышка, удалилась в угол. Эмми даже ни разу не взглянула в ее сторону.

– Ну что же, дитя мое, почему бы тебе не присесть? – спросил Уэст. – Или ты хочешь, чтобы я изобразил для тебя лягушку? – Он тут же опустился на корточки, поравнявшись с Эмми глазами. – Должен признаться, для меня весьма неудобная поза. Может, ты меня пожалеешь и присядешь в кресло мисс Эшби?

Эмми захихикала и радостно приняла предложение. Обогнув стол, она вскарабкалась на высокое, с прямой спинкой кресло директрисы. Резная спинка кресла, его подлокотники, скругленные в виде морской раковины там, где должны лежать руки, ножки, выполненные в виде птичьих лап, вцепившихся в шары, представляли гордое великолепие, которое весьма помогало воображению сделать самый незначительный скачок и перенести Эмми на трон.

– Можно? – Спросил Уэст, указав на стул у себя за спиной.

– Прошу вас, – кивнула Эмми так, как могла бы кивнуть королева.