Взять реванш - Мэхелия Айзекс

Хью взглянул на часы. Начало шестого. Гости, должно быть, разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть и переодеться к ужину.

Обернувшись, он замер, словно не желая спугнуть внезапное видение. Камилла, присев на корточки, вылавливала ракушки из лужи с кристально чистой водой. Хью не мог оторвать взгляд от плавного изгиба бедер и от соблазнительной, идеальной формы груди, нечаянно и вызывающе обнажившейся.

Он до боли стиснул пальцы. Ему хотелось одного – повалить ее на песок и целовать до исступления. Вместо этого он отвел взгляд и голосом, выдававшим крайнее напряжение, промолвил:

– Пора идти.

– Идти? – Камилла порывисто вскочила на ноги, растерянно озираясь по сторонам, словно стараясь запечатлеть в памяти это место. – Да, конечно. Мы еще придем сюда?

– Если тебе хочется, – холодно ответил Хью и, спрятав руки в карманы, зашагал к выходу из пещеры.

Он с облегчением обнаружил, что терраса практически опустела. Только несколько слуг сновали взад-вперед, убирая со столов чайные чашки и расставляя стулья на вечер. Они встретили молодую пару вежливыми улыбками, но Хью прекрасно знал, что их длительное отсутствие не осталось незамеченным. Греки уважают своих женщин, а не используют их.

– Ты найдешь дорогу к себе? – спросил Хью, когда они вошли в холл, залитый мягким светом сумерек.

Он уже предвкушал, как останется наедине с графином скотча, который дед держит в библиотеке. Камилла печально покачала головой.

– Нет, прости, но я не помню.

В глазах у нее застыло выражение тревоги, испуга. Ему показалось, что она вот-вот разрыдается. Черт побери, как он должен вести себя?

– Ладно, – сказал он, – я провожу тебя.

Следующие ее слова уязвили его до глубины души.

– Не стоит, я попрошу кого-нибудь из прислуги, – промолвила она вполголоса.

– Не говори глупостей, – вспылил он. – Идем, я покажу тебе дорогу, чтобы вечером, когда надо будет выйти к ужину, ты не заблудилась.

Хью слышал, как она горестно вздохнула у него за спиной, но не обернулся. В коридоре, по которому они шли, царил полумрак, и Хью хотелось одного – чтобы Камилла не споткнулась. Он не мог помыслить о том, чтобы коснуться ее, хотя этого требовала каждая клеточка его тела.

Но Камилла не споткнулась и не поскользнулась. Они без приключений добрались до ее комнаты. Хью вымученно улыбнулся и указал ей на дверь.

– Ужин в девять, – сказал он, уже представляя себе спасительный графин виски. – Если заблудишься, достаточно снять телефонную трубку.

Камилла кивнула. Туфли она так и не надела, а потому разница в их росте была особенно заметна. Она вскинула подбородок и вперилась в него вопросительным взглядом.

– Что случилось? – спросила она. Хью на миг опешил.

– Боюсь, что я…

Он не мог подобрать слов, впрочем Камилла не дала ему договорить.

– Я сделала что-то не так? – поспешно выпалила она и вдруг протянула к нему руку и кончиками пальцев коснулась его обнаженной груди, заставив Хью вздрогнуть от неожиданности. – Ты знаешь, о чем я. Ты почти все время молчишь.

Хью набрал в легкие побольше воздуха.

– Ты выдумываешь.

– Нет. – Похоже, она не собиралась уступать в своем желании поставить точки над – По-моему, ты уже пожалел, что пригласил меня сюда…

Хью вспыхнул. Давно сдерживаемое чувство досады вырвалось наружу.

– Нет! Просто мне кажется, нам обоим следует побыть наедине. Я тут подумал и решил, что…

– Что мне не следовало приезжать! – закончила за него Камилла и прошла к себе в комнату.

Хью проводил ее изумленным взглядом.

– Кэм, ради Бога! – вскричал он, устремляясь за ней. Только схватив ее за руку и развернув к себе лицом, он увидел, что в глазах у нее стоят слезы.

– Прости меня, – пробормотал он, привлекая ее к себе. – Я не хотел тебя обидеть.

Камилла попыталась что-то сказать, но, движимая безотчетным чувством, обвила его шею руками.

Он хочет ее! Боже, как он хочет ее! Никогда прежде он не испытывал такого страстного желания слиться с женщиной, стать ее частью. Зачем же отправлять ее назад, в Англию? Он знал, что если сделает это, то рано или поздно не выдержит и бросится за ней. Он не успокоится, пока она не будет принадлежать ему.

Камилла прижималась к нему всем телом, как будто желала раствориться в нем, и, безошибочно угадав ее возбуждение, Хью еще больше распалялся. Какие бы отношения ни связывали ее с женихом, теперь Хью был убежден, что никогда прежде она не испытывала ничего подобного. В это было невозможно поверить, однако, несмотря на ее ненасытность, в ней чувствовалась неопытность новичка. Казалось, ею руководит один неутоленный любовный инстинкт.

Она положительно сводила его с ума. Он не помнил, как они очутились в ее комнате. Все его планы относительно грядущей ночи оказались нарушенными – он уже не мог ждать ночи. Он хочет ее сейчас, сию минуту. Она сама искушала его, доводя до исступления своей очаровательной невинностью.

Нащупав у себя за спиной ручку, Хью захлопнул дверь и увлек Камиллу к кровати. Она безвольно опустилась на покрывало.

Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что, если он будет мешкать, у него могут возникнуть сомнения. Поэтому он опустился перед ней, обхватил ладонями ее лицо, привлек к себе и языком разомкнул ее влажные губы.

– Хью… – пролепетала она.

Хью обнаружил, что его сотрясают конвульсии. Он ощущал удивительное возбуждение в каждой клеточке тела, которое, казалось, готово было взорваться от неутоленного желания. Одним рывком сорвав с нее майку-топик, он уткнулся лицом в ее грудь, затем захватил ртом набухший розовый сосок и принялся жадно сосать его.

Напрасно он взывал к разуму, напрасно убеждал себя не спешить. Близость ее разгоряченного тела сводила на нет все его попытки взять себя в руки.

Ладонь его скользнула вниз по плоскому животу и дальше, под пояс шелковых шорт. С одной стороны, ему не терпелось сорвать с нее этот последний предмет одежды, скрывавший от его взора все прелести ее тела. С другой – он находил странное наслаждение, продлевая эту сладкую пытку.

Хью чувствовал, как она дрожит, и, не будь он уверен в обратном, готов был решить, что она боится того, что с ней происходит, боится его, боится самой себя. Но она не предпринимала попытки оттолкнуть его, освободиться от магии его ласк. Напротив, ему казалось, что она все теснее прижимается к нему, словно исполненная решимости перенять у него весь опыт, все, чему он может научить ее.

Он положил ее на кровать и сам опустился рядом с ней. Одной рукой расстегнул пуговицы на рубашке и склонился над ней так, чтобы грудью чувствовать прикосновение ее обнаженной груди. Другой он обхватил ее голову и привлек к себе.