Здравствуй, сын! - Амелия Борн

- Надеюсь, это не новый фильм Тинто Брасса.

- Такое кино нужно смотреть не в кинотеатре, - хмыкнул Волков в ответ.

Обведя взглядом окружающую местность, я вдруг замерла на месте. Вдалеке, на территории раскинувшегося неподалеку парка, манящим голубым силуэтом светилось колесо обозрения. И прежде, чем успела хорошенько подумать, я вдруг поняла, что говорю вслух:

- Я хочу на колесо.

Проследив за моим взглядом, Волков спокойно пожал плечами и сказал:

- Колесо так колесо. Поедем туда или дойдем пешком?

- Давай прогуляемся через парк, - решила я.

Пару минут спустя мы шли по мощеным парковым дорожкам, освещаемым фонарями да причудливыми инсталляциями, что рождались от отсвета гирлянд, развешанных по верхушкам деревьев.

Мы двигались молча, в неловкой тишине, когда, вроде бы, и хочется что-то сказать, но не знаешь, с чего начать. Волков прервал молчание первым.

- Твои родители всегда так себя вели? - полюбопытствовал он, кинув на меня взгляд искоса.

- Всегда, - передернула я плечами. - Они искренне считают, что я должна жить так, как им кажется правильным. Так, как жили они сами.

- Наверно, когда они узнали о твоей беременности, это было что-то страшное, - заметил Олег участливо.

Я вскинула на него глаза. В его взгляде светилось понимание и… сожаление. Он ступил на зыбкую почву, коснувшись темы, которая раньше была под запретом, но я не стала этого избегать. Был ли тому причиной вкусный ужин или то умиротворение, которое испытывала сейчас, шагая с ним рядом, но я вдруг поняла, что могу говорить спокойно обо всем, что было. Даже более того - хочу говорить. Потому что у меня самой тоже было множество вопросов.

- Страшное - не то слово, - ответила я, пожав плечами. - Было все - и крики, и слезы, и угрозы. Они долго не верили, что я не помню, от кого забеременела. А потом была беготня по врачам, психологам и… попытка осознать, что все это действительно со мной случилось. Что это не кошмарный сон.

- Мне очень жаль, - произнес Олег глухо. - Я искал тебя после той ночи, но… - Волков лишь развел руками, выказывая этим жестом свою беспомощность лучше всяких слов.

Я остановилась и, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо, задала тот единственный вопрос, что вертелся сейчас на уме:

- А зачем?

- Зачем что?

- Зачем ты меня искал?

Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня - прямо и открыто.

- Чтобы попросить прощения. А еще потому, что понял - не хочу, чтобы наше знакомство заканчивалось... на этом.

Он поморщился, словно укоряя себя за что-то, а я, отбросив все, что мешало говорить прямо и откровенно, задала главный вопрос:

- Знаешь, а я все хотела тебя спросить - ты со всеми женщинами поступал так? Просто беря то, что хотел?

- Нет.

Краткое, емкое отрицание, в котором было больше веса, чем в миллионе других слов. Криво усмехнувшись, я заметила:

- Вот это мне повезло.

Волков провел по волосам рукой, уже привычным жестом, как всегда делал, видимо, когда ощущал себя растерянным, потом сказал:

- Ди, я могу еще бесконечное число раз сказать, как мне жаль, но это уже ничего не изменит. И такое действительно было со мной впервые, чтобы я настолько себя не контролировал. Я не должен был так поступать, но...

- Но поступил, - спокойно заметила я.

- Да. Просто... вероятно, никто так меня не заводил раньше.

Мне, наверно, стоило рассердиться, но вся прошлая боль сейчас странным образом молчала. Возможно, мысль, что Волков никого другого так не хотел, приносила мне какое-то извращенное удовлетворение.

- Идем на колесо, - пробормотала я и, решительно расправив плечи, зашагала вперед.

Когда Олег, первым запрыгнув в кабинку, подал мне руку, и колесо, дрогнув, пошло на очередной круг, я практически одними губами прошептала:

- Вообще-то, я боюсь высоты.

И когда его руки вместо ответа опустились мне на талию, крепко прижимая к себе, я вдруг поняла, что именно этого и искала - ощущения надежности. И что к этим рукам, обнимающим меня, не чувствую прежнего отторжения. Более того - внутри зарождалось хрупкое доверие. Откинув голову Волкову на плечо, я заставила себя посмотреть вниз. И поняла вдруг, что сегодня тот день, когда я впервые за всю жизнь ничего не боюсь.

И, видимо, тот человек.