Это мой ребёнок - Ирис Ленская

— Нисколько, — в ужасе вскрикнула Виктория и мотнула головой, словно отгоняя от себя наваждение. — Оставь меня в покое!

— Что ты там бормочешь? — как сквозь вату, донёсся до неё голос Слейда.

Но девушка не смогла ответить, она сидела, прижав руки к груди. Её зовут Викки… Интересно, а Ви — это что, прозвище?

Викки, Виктория…

— Меган?

Она подняла голову и столкнулась взглядом с вошедшим в прихожую Слейдом.

— Меня зовут… Виктория, правда, фамилию ещё не вспомнила, — выпалила девушка. Про таблетки лучше было промолчать. Неизвестно откуда, но она уже точно знала, о каких именно таблетках шла речь в этих её воспоминаниях.

Мужчина снял бейсболку и провёл рукой по чёрным как смоль волосам.

— Ну, раз ты вспомнила своё имя, осталось сделать фотку и дать объявление. Потеряшка Виктория ищет дом.

Ошарашенная его заявлением, она машинально взяла с полки банку и забормотала:

— Мне… больше нравится твой вариант. Я же потеряшка-Меган. Мегги, я уже привыкла! И, знаешь, такое чувство, что у меня никого нет… Раз я до сих пор ничего не вспомнила о себе, кроме имени… — Слейд молча взял из её рук банку с крупой и, развернувшись, проследовал на кухню. Виктория поднялась и бросилась следом. Чем больше проявлялись воспоминания, тем меньше они ей нравились. Уж лучше здесь, на острове, чем с придурком Карлом, который потчевал её наркотиками! Это наркотики, в этом она была уверена.

А вот в чём не была, так это в том, что хотела узнать вспомнить себя настоящую. Ту, которая была непонятно с кем, ту, которая глотала таблетки…

— Похоже, у меня есть только ты, Слейд, — вырвались у неё необдуманные слова.

Она прижала руку ко рту. Сейчас наверняка последует нечто язвительное…

Мужчина поставил банку на стол и покачал головой.

— А вот в этом ты сильно ошибаешься, Виктория-Меган! Я не сомневаюсь, что у тебя есть родственники и, скорее всего, довольно состоятельные.

— С чего такая уверенность?

— На тебе дорогие украшения, — он развернулся и выразительно кивнул на её руку.

Виктория удивлённо покосилась на безымянный палец, где блестело кольцо с крупным прозрачным камнем посередине.

— Это кольцо, что ли?

— И серьги тоже с бриллиантами по несколько карат. Не похоже на подделку.

— Отлично, — обрадовалась девушка. Значит, когда придёт время, она сможет продать и купить на них новую одежду и… нет, есть идея получше: — Мы их продадим и… и… — она здохнулась от радостных перспектив: — Накупим всяких вещей, нормальную плиту, кровать, еду, холодильник и…

Слейд резко развернулся и схватил её за плечи. Горячее прикосновение тотчас обожгло кожу, этот жар мгновенно передался Виктории. Внутри будто всё воспламенилось. «Сейчас он меня поцелует», — промелькнула неожиданная мысль, но мужчина неожиданно встряхнул её.

— Слушай меня внимательно, Меган, и запоминай! Я у женщин сроду никаких денег не брал и никогда не возьму, понятно? Ты что, за альфонса меня принимаешь? Мужик должен сам зарабатывать деньги. Это мой жизненный принцип. — Он снова чуть встряхнул её и отпустил. — Не волнуйся, вот продадим рыбу, купим тебе и одежду, и обувь, и много всякой еды.

Виктория, не глядя на него, отстранилась и вошла на кухню первой. Кем бы она ни была в прошлой жизни, ей, похоже, никогда не везло с мужчинами…

* * *

После обеда посуду пришлось мыть у колодца. Набрав в тазик ледяной воды, девушка чуть не плача опустилась на скамейку. Опухшие пальцы, исколотые острыми плавниками окуня, жутко саднило. Под ногтями виднелась грязь. А когда-то у неё был европейский маникюр, это как пить дать! Красивая жизнь, наряды, поездки на яхте… Теперь же она сидит под палящим солнцем, насквозь пропахшая рыбой, и ждёт, пока грубый хозяин острова не соизволит купить ей каких-то обносков!

Из глаз на скрюченные пальцы закапали слёзы.

За спиной неожиданно послышалось резкое:

— Ты чего там ревёшь?

— Ничего! Я в порядке.

— Врёшь, Меган. Что опять случилось?

Не оборачиваясь, она растопырила веером саднящие пальцы.

— Колючий окунь исколол мне все руки, а обработать нечем! Наверняка скоро начнётся заражение крови! — Ей стало до смерти жалко себя, такую несчастную и измученную этим островом.

Слейд фыркнул.

— Чушь какая.

Но Виктория продолжала всхлипывать:

— Они горят огнём и болят, как будто разрываются изнутри! Я ничего не могу делать. Ничего…

— Идём, — прозвучало повелительно, заставив её прекратить рыдания.

Девушка поднялась и направилась в дом вслед за мужчиной, словно послушная овечка. Может, ей удалось его разжалобить и сегодня не придётся мыть эту дурацкую посуду…