Брачные танцы на пепелище - Лариса Шкатула

– Юля, послушай, я забыл второй анекдот, что ты мне рассказала. Сейчас начал другу рассказывать, а конец не помню…

– Про рыбака?

– Ну, да.

– Так он же старый.

– Всё новое это бывшее старое. Давай, говори.

– Ну, мужик насадил на леску червяка и забросил в реку. Смотрит, а червяк по удочке назад ползёт. Мужик ему: эй, ты чего? А червяк: да ты что, меня же там сожрут!

Лев заухал как филин: хо-хо-хо! Кто же так анекдоты рассказывает? Сначала сам смеётся, а потом другу рассказывает, над чем.

В понедельник она ничего не могла с собой поделать, всё время взглядывала на Маргариту как нашкодившая кошка, но та этих её взглядов не замечала. Работала. Мысленно, ещё в воскресенье, Юля готовилась, репетировала речь. Что она скажет, едва переступив порог и глядя прямо Рите в глаза.

Но ничего не вышло. То есть, своего желания поговорить Юля не оставила, только всё некогда было. Уже в коридоре она увидела трех мамаш и поняла, что Маргарита пришла на работу раньше неё и уже вовсю ведёт приём. А Юля, вот что странно, из своего далёкого-далека больше часа ехавши, приходила на работу раньше, чем сейчас, когда снимает квартиру так близко, что может ходить до работы пешком. Всего шесть кварталов! Между прочим, Риту так и не отблагодарила. А у нее в доме бутылка домашнего вина. Папе-слесарю от благодарной бабули. Вино не хуже фирменного.

Маргарита сняла объявление о квартире где-то недалеко от работы. Не забыла. И в самом деле квартира в центре была ненамного дороже её прежней. Всего на пятьсот рублей…

Рита кивнула ей здороваясь. Какие у неё руки ловкие! И дети у Колесниковой никогда не ревут.

Наконец очередь иссякла.

– Такое впечатление, что в выходные дни сразу у всех детей города заболели зубы, – посмеивалась, распрямляла спину Маргарита.

– Кто в садик не хочет идти, кто – дома зря торчать. Тем более что все знают, где можно спокойно посидеть и посмотреть мультики.

– У тебя ничего не случилось?

– А что?

– У тебя весь день какой-то ошеломленный вид.

– Не знаю, почему это выглядит так, – заговорила Юля, решив больше не давать себе отсрочки, не тянуть, – но мне нужно поговорить с тобой.

– До вечера не подождёт?

– Не подождёт, – твердо сказала Юля, – я и так уже намолчалась. Ещё минута, и меня просто разорвет от переизбытка впечатлений и вины!

– Ну, давай тогда заодно перекусим. Я сегодня новый салатик принесла с ржаным хлебом и курицей, «Ватерлоо» называется.

– Там только хлеб и курица?

– Нет, еще сыр «Ламбер», лук, майонез… А больше я ничего не скажу. Попробуешь, сама скажешь, удался он или нет?

– Интересно, почему «Ватерлоо»? Потому, что Наполеон продул эту сражение и выглядел как курица, ведь его победил тот, кто любил ржаной хлеб?

– Напридумывала! Кстати, я вовсе не помню, кто победил Наполеона.

– Я помню, там был герцог Веллингтон, а кто ещё, не помню. Вот, зря хвасталась!

– Просто безобразие, что ты не стала учиться дальше, – опять заговорила всё о том же Маргарита. – Глядя на тебя, я понимаю, почему у нас всё меньше по-настоящему образованной интеллигенции…

Они как всегда разместились в своей комнате отдыха.

– Сначала поедим?

– Нет, сначала я всё расскажу. А то, может, ты и салатом меня кормить не захочешь.

– Хорошо, я – вся внимание.

Юля набрала в грудь побольше воздуха.

– Короче, в пятницу я была с твоим мужем в ресторане. А потом он подвез меня к моей квартире.

– Вот это да! – присвистнула Рита, и было не понятно, то ли она удивляется, то ли возмущается.

Сначала Юля хотела ей все рассказать. Ну, как Лев её подвез, и как слово за слово… Но потом решила: такой подробный пересказ будет звучать как оправдание, а ведь по большому счету Юля не так уж и виновата. Никаких авансов Льву она не делала. С ним не кокетничала. И вообще никаких видов на Риткиного мужа не имеет.

– Это правда?

Какая-то ненормальная реакция у возмущенной жены. Она улыбается, и даже глаза её сияют.

– А я ведь и в самом деле просто молилась: пусть Лев какой-нибудь женщиной увлечется, пусть только перестанет меня пугать тем, что отберет у меня Артёмку. Ты ведь родишь ему ещё детей?

– Маргарита! У тебя что, совсем крышу сносит? Каких детей?! Ты слушаешь, что я рассказываю: я поужинала с твоим мужем, и всё. Это ни о чём не говорит. Просто я подумала, что готовить для самой себя мне не хочется, а тут халява подворачивается… Он попросил: поешь вместе со мной, а то мне уже надоело есть одному!

– Юленька, хорошая моя, умоляю, не спеши Льва отталкивать! Пусть он в этой своей влюбленности поварится. Может, помягче станет.

– Рита, выдохни! Нет никакой влюбленности. Прошу тебя, не придумывай. Он по-прежнему только и думает, что о тебе. Обиженный, разозленный…

В самом деле, это уже превращалось в какой-то цирк, где клоуны плачут слезами из брандспойта. Какая влюбленность, откуда, зачем выдавать желаемое за действительное? Единственное, что осталось у Юли от проведенного с Колесниковым вечера, так это его визитка, которую он передал, как сам сказал, на всякий случай. Мало ли, может, ей помощь понадобится… от друга-мужчины! И при чём здесь влюбленность?

Она так и сказала:

– Цирк уехал, клоуны остались. Ты меня не слышишь. А я-то, дура, все воскресенье речь для тебя репетировала. Как расскажу, что мы ели, сколько времени просидели, и как между нами ничего не было.

Рита бессильно опустила руки.

– Жалко, а я только обрадовалась, что нашлась женщина… Даже быстрее, чем я у судьбы просила.

– Прости ты меня, пожалуйста, что я согласилась составить твоему мужу компанию… Ты на меня не обижаешься?

– Господи, конечно же, нет! Послушай, но может…

– Шпионить за твоим мужем я не буду. И вообще я себе слово дала: больше никаких ужинов с женатыми мужчинами. Что я, в конце концов, холостых мужчин для этого не найду?

– А чего вдруг ты про шпионство заговорила? У меня и в мыслях ничего подобного не было.

– Да так, в выходные дни политических детективов насмотрелась.

У кого крыша слетела, ещё неизвестно. Не станет же Юля выдавать Льва, который тоже хотел от неё подобной услуги. Если, конечно, не шутил… Шутил, а как же иначе.

– Вот послушай, я шла себе домой, как вдруг возле меня остановилась машина. Почти на том же месте, где мотоциклист разбился. Я сначала подумала, что это Генка, и перепугалась до смерти. Думаю, ну, сейчас будет со мной отношения выяснять, а у меня с собой никакого оружия…

– Юля, ну, ты чего? Зачем мне это рассказываешь. Я ведь ни в чём тебя не упрекаю.