Ритм наших сердец - Стелла Так

Кельвин нетерпеливо постучал по стеклу, давая понять, что мне пора выходить, но я словно застыла.

– Все в порядке, мисс Прайс? – поинтересовался Джордж, открывая мою дверь и обеспокоенно глядя на меня.

– Я, я… нет. – Я судорожно откашлялась и посмотрела на него. – Столько людей и шума заставляют меня нервничать, – призналась я.

Выражение его глаз смягчилось.

– Не волнуйтесь, мисс Прайс, я вас провожу, – подбодрил он. – Просто возьмите меня за руку, я вас не отпущу. Обещаю.

Джордж протянул мне свою огромную ладонь. Схватившись за нее, я наконец смогла вылезти из машины. У меня кружилась голова. Слабо пискнув, я достала из кармана беруши и вставила их в уши. Шум теперь звучал приглушенно, так что моя нервозность немного ослабла.

Кельвин шел впереди, а Джордж следовал за ним, словно двуногий шкаф, и тащил меня на буксире. Я буквально заставляла себя шагать вперед. Уже скоро твердый асфальт уступил место протоптанной дорожке. Мы попали на площадку «Зажигай». Люди, палатки, киоски с едой и разные сцены мелькали здесь как в калейдоскопе. Наибольшим разнообразием отличались палатки: одни больше походили на вигвамы, другие – на роскошные апартаменты. Вся территория фестиваля, казалось, представляла собой огромный круг, в центре которого возвышалась главная сцена. Повсюду сновали гости фестиваля, большинство из которых красовались в футболках с известными диджеями и группами, смеялись, пили пиво и громко разговаривали. А над всем этим витал запах еды и ожидания.

Мое дыхание ускорилось, а в ушах громко грохотало. Шум, обрушившийся на меня в этом месте, оказался настолько подавляющим, что я начала дрожать, даже несмотря на беруши. Мимо нас промчалась толпа молодых людей с полной тележкой пива. Со всех сторон толкали, давили и орали, и за одно мгновение я увидела больше обнаженной кожи, чем за всю жизнь до этого. Я находилась в таком ошеломлении, что не заметила выступающий колышек палатки и потеряла равновесие. Джордж поймал меня за секунду до того, как я могла бы быть растоптана толпой.

Губы телохранителя шевельнулись. Я предположила, что он сказал мне что-то успокаивающее, поэтому только кивнула и еще крепче сжала его руку. Джордж и Кельвин обменялись озабоченными взглядами и двинулись быстрее.

Ну да, это они хорошо придумали. Если поторопиться, то скорее выберемся из этого ада. Но у меня так дрожали ноги, что я едва успевала за ними.

Холодный пот стекал у меня по спине.

Я не могла идти дальше, вокруг было слишком многолюдно, слишком красочно, слишком громко.

Задыхаясь, я позволила Джорджу потащить меня вперед. А потом почувствовала, как из одного уха выпала беруша. Впопыхах мне не удалось вставить ее как следует, и она вылетела. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как она приземлилась прямо в грязь.

– Нет, нет, нет! – вырвалось у меня.

Отчаянная маленькая нота, которую в тот же миг поглотили оглушительные удары. Аплодирующие люди вышли на большую сцену, и по всей территории прогремел голос:

– Добро пожаловать на «Зажигай»! – Люди захлопали, закричали и завизжали, а в центре площади взметнулись столбы огня. – Вы на самом большом и, черт возьми, самом горячем фестивале во всей Америке. Где ваши руки? Я хочу видеть ваши руки!

Вопли ликующей толпы накатывали подобно гигантской волне, разбивающейся о край сцены и с гулким эхом отбрасываемой назад.

И пусть я понятия не имела, какой сейчас играет диджей, но в тот момент осознала, что никогда раньше не слышала по-настоящему громкой музыки. Быстрый наэлектризованный бас заставлял все внутри меня вибрировать, а чрезвычайно высокие искаженные звуки проникали в мой мозг, словно острые иглы. Казалось, будто мою голову полностью парализовало, желудок сжался, на глаза навернулись слезы.

– Малышка совсем не в порядке, – прокричал Джордж Кельвину в ухо.

– Что нам делать? – поинтересовался Кельвин так же громко. – Вернуться к машине?

– Что вперед, что назад – без разницы. За кулисами, по крайней мере, есть звуконепроницаемые комнаты. Надо доставить ее туда.

Судя по всему, мужчины договорились, потому что руки Джорджа внезапно крепко обвились вокруг моего тела и подняли меня, словно беспомощного щенка. Я обессиленно уткнулась незащищенным ухом в грудь телохранителя, смутно осознавая, что мелко дрожу. Мне было больно. Музыка стремительно набирала обороты, а следом за ней и мой страх. Люди вокруг кричали так, будто вот-вот наступит конец света, и каждый звук, словно нож, врезался в мои слуховые проходы. Я отчаянно пыталась дышать, заставить кислород проникать в легкие, которые тоже были готовы меня подвести. И что тогда меня ждет?

«У тебя паническая атака, трусиха», – проворчал внутренний голос.

Мир превратился в череду отдельных кадров. Я видела, как Джордж грубо расталкивает людей в стороны. Видела качающуюся шевелюру Кельвина. Видела, как в наступающих сумерках горизонт рассекают мерцающие огни: красный, зеленый, синий, красный, зеленый, синий… Эти моменты доходили до моего сознания, напоминая короткие беспокойные вдохи. В том же ритме, что и музыка, громкость которой только нарастала. Джордж двигался прямо к ней, вместо того, чтобы уводить меня прочь. Я отчаянно прижималась к нему, так, что даже костяшки на пальцах побелели.

– Все хорошо, мисс Прайс, мы почти на месте, – пробормотал телохранитель, и под щекой я ощутила вибрацию его грудной клетки.

В ответ я лишь кивнула. Музыка между тем играла так оглушительно, что я чувствовала себя парализованной. Просто отвратительная мелодия. Она стучала в моей голове совершенно без связи, нюансов или гармонии. Казалось, еще минута, и у меня из ушей потечет кровь.

Джордж неожиданно развернулся, и я уловила, как дернулось его тело. Оставив толпу позади, мы зашагали по краю сцены. Ревели динамики. Особенно высокий звук буквально пронзил мой слуховой проход, и я услышала собственный крик боли. А после наступила тишина. Вокруг распространилась тьма, и теперь я вообще ничего не слышала. Ни единого звука. Что произошло? Внезапная потеря слуха? Пожалуйста, только не это. Горло сжалось, я резко хватала ртом воздух. Потом снова стало светло, мы двигались по коридору, в котором бегали люди с наушниками. Миновали несколько ступенек вверх и попали в просторный холл.

Прикосновение к плечу вывело меня из ступора. Светлые волосы и сверкающие карие глаза. Знакомые шевелящиеся губы. Ксандер! Я моргнула. Он говорит со мной? Я в замешательстве покачала головой. Он взглянул на Джорджа, который, вероятно, что-то говорил, поскольку выражение лица брата сменилось с обеспокоенного на встревоженное. Снова поворот, металлические ящики. Ксандер открыл дверь, и мы вошли в другую комнату. В углу стоял черный кожаный диван, и Джордж осторожно опустил меня на него. В следующее мгновение Кельвин положил мне под шею пакет со льдом. За ним последовала бутылка воды, которую Ксандер сунул мне под нос. В ушах начало трещать, и я вздрогнула от боли. Голова медленно наполнилась нарастающим жужжанием, и я дрожащими пальцами взяла полупустую бутылку и выпила ее в три больших глотка.