Приручи меня, если сможешь - Евгения Чащина

— Мой ты бедняжка, — хмыкаю невесело, — сначала сделал меня куклой для секса, а потом обиделся, что я холодна к нему. Приходил, брал, и даже поцеловать не удосужился, как кошку. Разве это нормально? — смотрю на него беззлобно.

Хочу прояснить всё раз и навсегда. Если я уж собираюсь сойти с ума и ввязаться в отношения, то я хочу знать, что из этого омута меня не вышвырнет, как из центрифуги. В моей жизни было слишком много дерьма. Больше не хочу.

— Блядь! Стася, да я никогда в жизни столько не целовался, столько это делал с тобой. Ты поверишь, если я скажу, что после зоны я ни с одной женщиной не делал, и это также касается поцелуев и ласк этого восхитительного бугорка, — надавливает на мой клитор, и я осознаю, что его взгляд темнеет, сам уже заводится не на шутку, — если бы в те вечера я тебя целовал так, как хотел, я бы тебя пугал еще больше своим повышенным сексуальным желанием. Но мне было важно, чтобы ты привыкла к моему размеру.

Ах, вот оно что. Смотрю на него во все глаза. И самое смешное, что это сработало же. Когда сегодня он ворвался на всю длину, мне не было ни больно, ни дискомфортно. Более того, мы не использовали дополнительной смазки. Хватило своей.

— Ты мог объяснить мне это. Это были бы гораздо более приятные две недели. Я думала, ты едва переносишь меня, но заплатил столько, что просто не можешь оставить меня в покое. Знаешь, как в ресторане, когда заказал дорогое блюдо, не можешь его доесть, но и не можешь оставить на тарелке.

— Я люблю тебя, — его голос охрип на последнем слове, а его правая рука запуталась в моих волосах и теперь настойчиво наклоняет голову ниже, — почти сразу втрескался, это пиздец какой-то.

Я так и застыла, глядя на него. Даже дыхание перехватило. Сперло. Пришлось вспоминать, как дышать.

Усмехнулась. Провела подушечками пальцев по его коже, собираясь с мыслями.

— Знаешь, почему я не кричала в тот бесславный вечер в отеле? Почему не выбросилась из окна, когда мой отец подложил меня под первого встречного?

— Лучше бы ты кричала, Стася, лучше бы это. Не было бы той драмы, что случилась, — прикасается губами к моему соску и нежно сосет, руки живу своей жизнью, но я понимаю, что он терпит, потому что разговор действительно важный, — почему?

— Потому что когда мне было тринадцать, я по уши втрескалась в тебя. Ты меня даже не помнишь и не замечал, с чего бы, когда была Агата. И когда она подставила тебя, и полиция приехала в отель и опрашивала всех, я единственная свидетельствовала в твою пользу. Я была слишком маленькой, чтобы суд учел это, но я хотя бы попыталась. В тот вечер отец впервые ударил меня. Не по заднице, как бьют детей, а по лицу, — я нахмурилась и мой взгляд потемнел.

Не люблю вспоминать тот год и те события.

Тряхнула головой и добавила:

— В общем, когда ты приперся и вдруг заявил права на меня, я почему-то решила, что возможно моя жизнь не такое дно, и все может быть хорошо. Ну, а дальше сам знаешь…

Илья сбросил меня с себя и зарычал так громко, что, казалось, стены задрожали. Он уткнулся лицом в подушку, подавляя крик отчаяния.

— Блядь, Стася! Если бы ты в тот вечер была многословнее. Если бы рискнула и открылась больше, — гаркнул, оторвав лицо от подушки.

Кладу ладонь на его лицо и глажу его скулу.

— Не рычи как раненный медведь, а то нам скорую вызовут. У нас впереди вся жизнь, чтобы исправить эти ошибки. Я хочу начать прямо сейчас. Я хочу тебя.

Я сказала ему эти слова впервые, но я знала, что он давно хотел их услышать. И он заслужил это.

Поглаживаю ладонью его спину, побуждаю перевернуться назад.

— Падай на спину, хочу вновь забраться на тебя.