Приручи меня, если сможешь - Евгения Чащина

— Я тебя ненавижу!

Либо коньяк придал ускорения, либо его наглая морда с красными глазами, но я подлетела и ударила его кулаком в грудь. Удар, второй, третий и из глаз брызнули предательские слёзы.

— За что? — хмыкает надменно и не шевелится.

Удар.

Всю трясёт. Противно.

Как не было этих недель, снова как будто не было между нами ничего нормального.

И не будет. Его всегда интересовал секс. Только секс. Не нужны ему отношения, любовь, ничего не нужно. Его не интересует ничего дальше удовлетворения его огромного члена. А я овца тупая, раз уши развесила и повелась.

— Ты лицемер. И шлюха!

— Во как?! Даже так? Ты отвечаешь за свой базар? — смотрит грозно.

— Прибереги свой жаргон для своих пацанов, — кривлюсь недовольно, не понимая, что тягаю тигра за усы. — Отвечаю. Всё, что ты заливал мне в уши — ложь. Все говно из тебя сейчас полезло!

— Тогда вали от такого, как я, папаша тебя уже сосватал на очередной хер. Тебе придать ускорение? Или включишь мозги и попросишь извинения?

Это просто какой-то треш.

— За что я должна извиниться? За то, что ты собрался трахаться с кем-то после того, как у тебя чуть не отсосали, наплевав на девушку, которую любишь?

— У тебя ещё есть возможность меня остановить, Стася, — прожигает взглядом.

— Взять за руку и потащить в спальню? И будем сношаться, как ни в чём ни бывало? Как будто я не видела, что видела? Как будто твой член не бывал в чужой глотке?

Я уже сама не понимаю, чего хочу. Хочу, чтобы он обнял меня и успокоил. Сказал, что такого больше не будет. Что больше никогда не опозорит мои глаза так. Покажет, что ему не плевать на мои чувства и что я здесь не только для его члена. Неужели это непонятно? Неужели это надо дополнительно объяснять? Неужели всегда так будет, сначала ему, потом мне? Хотя какой мне, он ненасытный и трахал бы пока не уснул. А ты со своими демонами перетопчешься.

— Да.

— И как ты себе это представляешь? Где я должна взять внутренние силы, чтобы возбудиться? Или по- твоему твой член во рту моей сестры и ее пальцы, надрачивающие себя, должны были меня возбудить?

— Ты так и будешь мусолить эту тварь на языке, убивая наш вечер на выяснения отношений? Тебе мало того, что я тебя люблю? Думаешь, мне приятно обсуждать ту, кто является твоей сестрой? Если бы не ты, я бы её в стену закатал, малыш, — хмыкает иронично.

— Так обними меня, черт тебя подери, и успокой, — луплю в последний раз перед тем, как прижаться к его телу.

Какой мозговыносяще сложный. Дай бог сил мне в этих отношениях.

— Я не виноват в том, что безумно хочу только тебя, но мое тело словно проклято. Оно чувствует только тебя, больше никого.

Вжимает в себя, и я чувствую, как в низ живота мне пульсирует его ствол.

— Люблю тебя, хочу тебя, хватит глупить, избавь меня от стресса и себя избавь. Да я долбаный эгоист, но я не только беру, малыш.

Он проникает ладонями мне под майку и сильно сжимает мои груди, рычит перевозбужденно и кусает мне шею.

— И куда же ты тогда собирался идти, ходок? — кусаю, хотя сама сдаюсь на милость победителя и начинаю плавиться в его руках.

Это бесит. Но это данность, с которой, кажется, придётся смириться. Он помешался на мне и сделал меня помешанной на себе.

Мои руки тоже включаются в игру и начинают плавить его, касаясь всех мест, которых он любит, чтобы я касалась. Позвонки, шея, ключица, и, конечно, ствол. Который сегодня так бесславно осквернили.

— Никуда, — смеётся и трет мой клитор, — решил и себя, и тебя выбесить. Малыш, в пизду из всех, только тебя буду.

Его голос хрипит мне в губы, а два пальца трахают мою ноющую плоть.

— Псина ты сутулая, — смеюсь нервно, закрывая глаза и отдаваясь процессу. Удалось выбесить. Удалось проверить на прочность и мою нервную систему, и мои чувства.

Я думала, что я тут нахожусь в позиции главной, он влюблён, я пока нет, у меня контроль. Думала, пока не разревелась. Контроль, ага. В дерьме я по уши. И пропитана этим мужчиной насквозь.