Он – мой лёд - Татьяна Минаева

- Тебе не всё равно, - сделала вывод Машка. Губы её тронула невесёлая усмешка.

Возражать я не стала. Мне действительно не было всё равно. Хотя бы потому, что я всё ещё чувствовала горечь. Всё ещё слышала отзвук жёстких слов Тимура и как будто ощущала на себе его пренебрежительный взгляд. Первый опыт, первый мужчина… Первый соблазн и разочарование. Далеко не первое, но настолько болезненное, что я знала – не забуду. Не забуду ещё очень долго.

- Пообещай мне, что ничего ему не скажешь, - попросила я. – Я просто переступлю через это. Было и было.  Всё, давай закончим на этом.

- Делай, как знаешь, Ольк, - просто сказала подруга. – Жизнь-то твоя. Только не мешай её с работой, хорошо? Сосредоточься на подготовке к чемпионату.

- Именно это я и собираюсь сделать, - теперь уже я взяла Машку за руку. – Спасибо тебе. Если бы я продолжала держать всё в себе… - Страдальчески глянула на неё и, разжав пальцы, предложила: - Может, чаю выпьем?

Неожиданно Маша хитро улыбнулась. Сама включила чайник. В глазах её блеснуло лукавство, заплясали весёлые дьяволята.

- Что?

- Как он тебе? Богданов?

- Маша! – чуть повысила я голос, чувствуя, как на щеках выступает румянец. Стоило вспомнить губы Тимура, большие горячие ладони на обнажённом теле, его шумное дыхание и низкий, хриплый шёпот, сердце пропустило удар, а к лицу прилила краска. Мне и говорить ничего было не нужно – Машка и так всё поняла.

- Задница у него, что надо, - хмыкнула она. – Мерзавец он ещё тот, но, чёрт…  Красавчик. Этого у него не отнять.

- Вот и забирай его себе! – отозвалась я. Сильные плечи под моими ладонями, губы на шее, на плече…

- Нет уж, спасибо, - Машка поморщила носик. – Мы его оставим для Каримовой. Отличная пара – мерзавец и отъявленная стерва.

Я не удержалась от улыбки. Удивительно, как в Машке уживалась абсолютно взрослая серьёзность и безбашенная непосредственность. Настроение она умела поднять мне, как никто другой. Всего несколько минут назад я чувствовала себя разбитой, сейчас же смотрела на неё и понимала – я действительно переступлю через то, что случилось между нами с Тимуром. Тешить себя иллюзиями, что это окажется просто, я не собиралась, но знала – я справлюсь.

Чайник, зашумев, отключился, и Маша взялась было за чашки. Тут же поставила их обратно.

- Так, чай откладывается, - как будто опомнилась она. Я чего пришла-то, Рудов требует тебя на лед.

- Уже?

- Да, он там что-то придумал для вашей короткой программы и, пока наше время не вышло, решил опробовать. Паша уже ждет тебя на льду.

- Хорошо, идем, - взяв с дивана олимпийку, я решительно направилась к двери.

Переговариваясь, мы почти дошли до катка. Свернули в ведущий ко льду проход и тут же увидели стоящих возле льда Рудова и… и мою маму.

- Нет! – гневно выпалила она в ответ на слова Рудова, различить которые мне не удалось.

Маша так и застыла на месте, я тоже замедлила шаг, пытаясь понять, в чём дело, однако разобрать разговор не смогла.

Понимала только, что Роман, обычно спокойный и сдержанный, сейчас не на шутку разгневан. Взмахнув рукой, он что-то жёстко выговорил моей матери. Та в долгу не осталась.

- Кажется, нам лучше уйти, - Маша схватила меня за руку и попыталась увести обратно. – Мы не вовремя, Оль, - крепче сжала мою кисть, когда я возразила ей.

- Вовремя, - уверенно проговорила я. – Как раз вовремя, Маш, - высвободила руку и твёрдо пошла к катку.

Вовремя. Потому что прятаться я больше намерена не была. И чувствовать вину за то, в чём не была виновата – тоже.