Моя вина - Мерседес Рон

Я весь горел. Я полыхал, во всех возможных смыслах этого слова. Целую неделю я думал о том поцелуе, которым мы обменялись на гонках, и каждый раз мое настроение портилось от этого воспоминания.

Видеть Ноа в собственном доме и не сметь прикоснуться к ней было невыносимо. Этой ночью она была потрясающей, и я не мог оторвать от нее глаз. От ее ног, от декольте, от длинных блестящих волос. Я не мог смотреть, как она танцевала у меня перед носом с моими друзьями, и видеть, как они пожирают ее глазами. Меня нервировало, что глядя на нее, они отпускали сальные замечания. Раньше я и сам был среди тех, кто комментирует новых симпатичных девчонок. Но сейчас мне это было невыносимо.

Когда я увидел ее с моим мобильным телефоном в руках и посмотрел фотографии, которые ей прислали, то почувствовал к ней жалость, а ко всем остальным злость, включая ее бывшего парня. Я не планировал тащить ее в кабинет и снова целоваться с ней. Ясно, что я немного перебрал и не понимал, что делаю. Очнулся только, когда она случайно включила свет, и я увидел все ясно и отчетливо. Ее щеки раскраснелись, а губы распухли от моих поцелуев… Черт, одна лишь мысль об этом тянула меня снова к ней. Но я не мог: она была моей сводной сестрой, да к тому же той, которая перевернула весь мой мир, из-за которой я потерял машину.

Отбросив эти мысли, я вышел в сад. Я решил держаться от нее подальше. Не мог же я переспать с девушкой, с которой жил под одной крышей, которую видел каждый день, и тем более с дочерью женщины, занявшей место моей матери. Место, которое долгое время пустовало и которое я просто выбросил за ненадобностью из своей жизни.

Я оставался во дворе, пока большинство гостей не начали расходиться, оставляя после себя разгром, разбросанные по газону пластиковые стаканчики и пивные бутылки. Удрученный, я направился к дому, мимоходом взглянув на оставшихся во дворе. И увидел Дженну и Лиона. Она сидела у него на коленях и смеялась, а он целовал ее.

Кто бы мне сказал раньше, что их отношения дойдут до такого. Лион же всегда был таким, как я, он любил девчонок, вечеринки, гонки, наркотики… а теперь превратился в прикроватного песика этой капризули Дженны.

Женщины нужны только для одного, все остальное – сплошные проблемы, и я убедился в этом на собственной шкуре.

– Эй, чувак! – крикнул Лион, заставив меня обернуться. – Завтра Джо приглашает на барбекю, увидимся?

Барбекю у Джо означало вечеринку до рассвета, много горячих цыпочек и хорошую музыку. Но у меня уже были планы на следующий день. Планы, до которых было около шести часов езды, которые я ждал и ненавидел одновременно.

Я повернулся к нему.

– Завтра я уезжаю в Лас-Вегас, – объявил я, посмотрев на него выразительно. Он сразу все понял и кивнул.

– Отдохни и передай мой привет Мэдди, – сказал он с улыбкой.

– Увидимся, когда вернусь, – сказал я на прощание и направился в дом. Под дверью в комнату Ноа была видна полоска света, и я подумал, что она не спит, но потом вспомнил, что она боится темноты. Когда-нибудь, когда между нами все наладится, я спрошу ее об этом. Сейчас мне нужно отдохнуть, следующий день будет длинным.

Будильник на телефоне зазвонил в 6:30 утра. Я выключил его, напоминая себе, что если я хочу быть в Лас-Вегасе около полудня, то надо вставать. Я надеялся, что долгая поездка за рулем поможет мне справиться с плохим настроением, которое у меня было со вчерашнего вечера. Я встал, быстро принял душ, надел джинсы и рубашку с короткими рукавами, памятуя об адском зное в Неваде, который я возненавидел с тех пор, как в первый раз побывал там. Лас-Вегас – удивительное место. На улице летом невозможно находиться более часа из-за влажного зноя. Воспоминания о прошлой ночи вновь нахлынули на меня, когда я проходил мимо полуоткрытой двери Ноа. Как будто мало того, что я и так всю ночь мечтал о ней, черт подери!

Я спустился по лестнице и пошел на кухню, чтобы выпить чашку кофе. Претт приходит только после десяти, так что мне пришлось самому потрудиться, чтобы приготовить себе более или менее приличный завтрак. В 7:00 я уже сидел в машине и был готов к отъезду.

Я включил музыку, чтобы отвлечься от ощущения, которое всегда испытывал, когда ехал навещать Мэдисон.