24 дня на любовь - Кира Ланвин

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алёна закивала, вытирая слёзы. Неужели угадал?

— Ты же знаешь, что они меня забрали из детского дома, когда мне было двенадцать? А до этого я жила в очень сложных условиях. Там было ужасно, слишком ужасно.

— Ну да, ты рассказывала, — ответил я и сел: разговор, похоже, только начинался.

Алёна всегда была молчаливой, скрытной. Казалось, она всегда была себе на уме. Я понимал, что есть то, о чем она не может говорить. Но с самого начала, как только она появилась в нашем городке и Лиза привела её знакомиться, я заметил её интерес. При этом всегда относился к ней хорошо, как к другу. Защищал, помогал. Лиза всегда тащила её за собой, не давала никому в обиду. Со временем во взгляде Алёны читался уже не просто интерес. Только я старался никак не реагировать на это, будто и не замечал вовсе. И вот во что это вылилось. А когда мы в итоге стали встречаться, узнал, что Алёне часто снятся кошмары и она едва ли не на постоянной основе посещает психолога.

— Они сделали для меня всё, мои новые родители. Вытащили из настоящего ада, помогли многое преодолеть, пролечили: я тогда сильно болела. Отправили в хорошую школу, наняли репетиторов. Дали защиту и спокойствие. Потом стали отправлять в городок, где жил ты и Лиза. И попросили понаблюдать за тобой. Ничего такого, просто рассказывать о тебе: как живёшь, с кем видишься, чем занимаешься. Я только рада была с вами подружиться.

Девушка заняла прежнее место, пальцами зарылась в волосы. Откровения давались ей тяжело. Я смотрел недоверчиво: зачем таким людям, как Григорьевым, понадобился я, парень из бедной семьи? Это и озвучил.

— Зачем я мог им понадобиться?

— Я не знаю, не спрашивала. Мне сказали, что так нужно. Я слишком благодарна своим родителям, чтобы задавать неуместные вопросы.

— Так. Ладно. И что дальше? Поссорить меня с Лизой — это ведь не их инициатива? Свести нас с тобой? — хмуро спросил её. Пока картинка никак не хотела складываться в голове. Ерунда какая-то.

— Нет, конечно, нет. Это сделала я. Они даже не знают об этом. Я бы о таком не рассказала. Я так не хотела терять тебя, Макс. Знала, что пройдет три месяца, ты вернёшься, и всё, больше я не смогу быть рядом.

— Ну а то, что случилось с моими деньгами?

— Ты же знаешь, что я люблю тебя! Я была так рада, что ты рядом. А родители вообще перестали о тебе спрашивать и я думала, что всё закончилось, ты им больше не нужен. Пока вдруг отец не сказал, что я должна тебя спровоцировать. Вывести из себя и сделать так, чтобы ты глупостей наделал.

— Не понимаю. Каких глупостей?

— Отец хотел сделать тебя обязанным ему. Он любит так делать. Мне кажется, ему все тут что-то должны. Так проще управлять, крепче связи. Я не хотела этого. Просила не втягивать меня. Не хотела, чтобы ты ненавидел. Но они же вытащили меня, спасли и…

— И ты не смогла отказать.

— Да! Я никогда не хотела сделать тебе плохо. Ты был самым близким мне человеком. Мне пришлось, — девушка опустила голову, стала пальцем выводить невидимые зигзаги на столешнице. — В основном, отцу многие должны. Но заставить тебя обратиться к нему за помощью — это надо постараться. Мать предложила придумать измену, вывести тебя из равновесия, чтобы ты взбесился, совершил что-то необдуманное.

— Какой классный вариант. А они не подумали о том, что я мог оказаться психом и тебя покалечить? — спросил я, продолжая прокручивать в голове всё сказанное ранее.

— На то и был расчёт. Что ты слетишь с катушек. Но я знала, что ты не сделаешь мне ничего. Я не тот человек, кто может заставить тебя ревновать. А ты не тот, кто совершит подобное.

Бедная девочка. Конечно, её родители, приемные родители, сделали для неё многое. И она была готова даже на такое ради них. Отказаться от любви, предать любимого, позволить кому-то покалечить себя…

— Ну и …! — воскликнул я, вскочил на ноги.

Последовала нецензурная лексика. Нервы сдавали.

— Жесть. Алён, ты дура? Какого хрена? Они тебя используют, ты ведь понимаешь это? Вырастили пушечное мясо для себя. Зашибись! Алён, заканчивай их слушать. Ты можешь жить своей жизнью и ничем им не обязана. Слышишь меня?

— Перестань, — сказала девушка тихо. — Я их не предам. Если бы не они, я бы там и осталась. Ад бы никогда не закончился. Да и я же не стала следовать совету. Зато я знала, как много для тебя значит независимость. Знала, как ты много сил вложил, сколько работал, чтобы заработать, сохранить сбережения и преумножить, чтобы дать своей матери лучшую жизнь. Я не прогадала, Максим.

— Не прогадала, — подтвердил я. — Залезла в мой ноут, слила данные и я остался почти без денег. Повезло только, что у меня осталась наличка.

— А дальше ты сделал почти так, как хотели они.

В тот вечер я приехал домой и в тот же момент мне посыпались оповещения о списаниях. Не только с банковских счетов. Отовсюду. И Алена наговорила всякой ерунды, вроде того, что хотела меня унизить, что я ей не ровня. Несла какой-то бред и я ушел. Напился, подрался с кем-то в баре. А потом ко мне подошла какая-то женщина и предложила уехать. В полубессознательном состоянии я согласился.



Так вышло, что ранее я видел приемную мать Алёны лишь на фото, и никак не сопоставил картинки. Да и с отцом её знаком не был и вообще мало слышал. Григорьев всегда находился в тени, почти не светился сам и не светил доходами. Вообще о нем говорили мало, редко и чаще всего с уважением. Или страхом.

Только когда я и Ксения приехали в какой-то отель или гостиницу, она представилась. Позднее я жалел, что так получилось, но тогда, в таком состоянии… Она откровенно флиртовала, а я был зол, растерян и пьян. Бокалы с коньяком, приглушённый свет, а дальше сознание отключилось. Наутро не мог вспомнить ничего, кроме того, как мы оказались в этом месте. Хвататься за голову было поздно. Ксения, которую можно было назвать старшей сестрой Алёны, но никак не родителем, лежала рядом. В висках стучало, голова раскалывалась, ужасно хотелось пить. Странная дрожь била тело, сердце колотилось громко и сбивчиво. Ещё никогда похмелье не было таким жёстким. Почти трое суток понадобилось, чтобы организм пришел в норму.

— И как же они хотели? Я так понимаю, в отеле был не только алкоголь, — уже в который раз мелькнула мысль, которую отгонял.