Не красавица - Алайна Салах

— В общем, потом Дан предложил поехать к нему, и я согласилась, — скромно заключаю я. 

— Ну и как всё было? Расскажи! Он производит впечатление мужчины, который знает, что делает. 

— Всё было… — Снова опускаю глаза, потому что удерживать взгляд Василины и одновременно признаваться в самом сокровенном очень сложно. — Было очень классно. Красиво и романтично.

— О-о-ой… — Она прикладывает ладони к груди и корчит умильную гримасу. — У меня даже сердце дребезжит, веришь? Радуюсь, как будто за себя. Но подробностей от тебя, я так понимаю, не дождёшься?

Не пытаясь погасить смущённую улыбку, качаю головой. Нет ни единой возможности, что я когда-нибудь поделюсь деталями этой ночи хоть с одной живой душой. Даже если душа Васина.

— Ла-адно, — примирительно говорит она спустя паузу. — А утром что?

Я переключаю внимание на пальцы и начинаю нервно ими хрустеть —  дурацкая привычка с детства. Это именно то, в чём мне нужна её помощь. Оценить моё поведение по десятибалльной шкале идиотизма и вынести честный вердикт. 

— Утром я встала раньше него и умылась. А когда вышла, Дан предложил вместе позавтракать. Я отказалась.

— Почему? — спрашивает Василина, вытаращив глаза.

— Не зна-аю-ю, — измученно стону я. — Вечером всё было хорошо, мы легли вместе спать, и Дан меня обнимал, а утром… Будто что-то изменилось, понимаешь? Я не знала, как себя вести и куда смотреть… И мысль о том, чтобы сесть завтракать с ним при дневном свете вызывала панику.

— Почему? —переспрашивает она. 

Сейчас тот редкий случай, когда я чувствую раздражение. Почему? Неужели непременно нужно это объяснять? Разве так непонятно?

— Потому что я была без косметики… — выдавливаю я. — И потому что понятия не имела, о чём говорить.

Теперь Василина смотрит на меня с недоумением.

— Без косметики? И что? Я постоянно хожу перед Исхаковым без косметики.

Я не знаю, куда смотреть, потому что к глазам вдруг неожиданно подкатили слезы. Клокочет в груди. Зачем она сравнивает нас? Василина и спросонья выглядит как модель на фотосессии. И она ведь видит, какой Дан. Он привык совсем к другим девушкам, не таким как я. 

— Карим тебя любит, и ты красавица, — бормочу, неловко ёрзая на стуле. — У нас всё не так.

Хочется встать и уйти. Я думала, Василина поймёт, но она не понимает. 

— Тань. — Вася понижает голос и, протянув руку через весь стол, трогает меня за ладонь. В любой другой момент я бы улыбнулась и сжала её, а сейчас просто безучастно смотрю. — Ты чего, а? Такой мужчина сам тебя выбрал… Не испугался твоей девственности, не выставил за дверь, как многие козлы делают, а утром предложил вместе позавтракать. Это же сказка, ну? Для чего ты думаешь о какой-то ерунде? 

— Это не ерунда, — тихо говорю я. — Я бы не выдержала сидеть напротив него и гадать, что он думает о моём утреннем лице. И, если бы после этого он больше никогда мне не позвонил, до конца жизни мучилась бы. 

— Блин, я не понимаю, правда. Да отличное у тебя лицо. Симпатичное! Дана ведь никто за язык не тянул. Не хотел бы с тобой завтракать — вежливо предложил бы вызвать такси. 

Хочется плакать. Кажется, Василина совершенно меня не слышит. Мы с ней разные. Она красивая и уверенная в себе, а я… В общем, другая. И наверное, мне было бы проще, если бы это был не Дан, а кто-то другой. Менее красивый, образованный и успешный… Тогда не приходилось бы так усиленно думать, что его планка настолько высока. Господи, как-то неожиданно всё навалилось… 

— Наверное, пойду полежу, — говорю я, отодвигая от себя нетронутую чашку с чаем. — Надо поспать. 

— Тань… — тихо окликает Василина в дверях. — Ты достойна того, чтобы любить тебя такой, какая ты есть.

Я киваю. Просто так, из вежливости. Эти слова почему-то не способны проникнуть под кожу и оживить внутренности своим теплом. Для меня они —пустой звук, обычная высокопарная фраза. Я проматываю её в голове, пока иду по коридору к своей спальне и когда, поджав под себя ноги, прямо в одежде ложусь на кровать. Ничего. Совсем. У меня не получается в неё поверить.