Клетка для соловья - Елизавета Соболянская

На следующий день все почувствовали себя лучше, и даже собрались на обед за одним столом. Арина выглядела немного отстраненной. Марк Аркадьевич тоже был погружен в себя. Клеточка не поднимала глаз от чашки с липовым чаем, а Горецкий то и дело бросал на нее хмурые взгляды. В утреннем свете Клеточка выглядела совсем девчонкой. Маргарита Александровна и Фира Моисеевна наблюдали за всем этим и понимающе переглядывались. Впрочем, две опытные мудрые женщины никуда не спешили. Зачем тянуть ростки, так они скорее завянут. Пусть сами понемножечку тянуться к солнцу.

После трапезы решили не расходиться – перешли в гостиную, перекинулись в картишки, сидя за смешным японским столом с подогревом. Потом Фира Моисеевна принесла поднос с закусками, пиалы с бульоном, чай. Финн включил соревнования «Формулы-1» на большом экране, и как-то незаметно перебрался вместе с Ариной на большой диван. Подушки, пледы, полумрак от задернутых штор, и воющий за окнами ветер – все способствовало этакому сибаритству.

Горецкий подумал и развел огонь в камине. Стало еще уютнее. Пожилые дамы сели в кресла и достали вязание. Клеточка перебралась к огню, легла на живот на пушистую шкуру, и задремала, положив голову на скрещенные руки. Звук телевизора приглушили, до минимума, потом зажгли свечи… Проснувшись, Секлетинья потерла лицо и предложила сыграть на фортепьяно, чтобы уж совсем превратить вечер в сказку. Никто не возразил. Она выкрутила табуреточку под свой рост, села, примерилась к педалям ногами в длинных вязаных гольфах и… заиграла.

Соловей замер. Он ведь учился когда-то в музыкальной школе, правда не долго. Бросил, когда настали трудные времена. А вот мама – играла. Даже потом, когда пришлось продать пианино, ее пальцы порой бегали по краю стола, словно по клавишам. Он вдруг вспомнил, пока в комнате звучала «К Элизе»…

Доиграв серьезное произведение, Клеточка перешла на старые шлягеры, и настроение в комнате изменилось. Финн вдруг соскочил с дивана, протянул Арине руку, приглашая ее на фокстрот.

– Жил да был, черный кот, за углом! – весело напела Маргарита Александровна, любуясь тем, как ловко зять крутит на фоне огня крепкую, но гибкую фигуру телохранительницы.

Фира Моисеевна толкнула ее в бок:

– А красивая пара!

– Красивая! – согласилась бабушка Секлетиньи.

– Не ревнуешь? – уточнила домоправительница, маскируя болтовню чашкой чая.

– Ты знаешь, Фира, – вздохнула Маргарита Александровна, – не ревную. Милену не вернуть, Клеточка большая уже, того гляди заневеститься, что ж мужику бирюком век вековать? А с Ариной я потолковала. Она и умница, и красавица, и в семье выросла. Отогреет.

Экономка подозрительно взглянула на телохранительницу – как это она разоткровенничалась с тещей Финна? Когда?

– А чего ж она тогда в телохранители подалась? Не дело девице ногами махать! – слегка возмутилась Фира Моисеевна, и от чувств засунула в рот сразу целый ломтик вишневого рулета.

– Да там забавная история, – фыркнула Маргарита Александровна. – У них в семье три девчонки, а отец сына хотел, вот и таскал младшую на футбол, на дзюдо, да в тир. Она подросла, и поняла, что не умеет ни кашу варить, ни в платьях ходить, и выбрала себе дело по душе.

– Ну варить да платья носить недолго научиться, – отмахнулась домоправительница, – надо будет – научим. А как у нее на личном фронте? Детей да кобелей нет?

Бабушка Секлетиньи тихонько фыркнула:

– Нет. Она после школы сразу в учебный центр пошла, потом работала много, конечно, не цветочек полевой, но вполне самостоятельная барышня. И со здоровьем все в порядке.

– Вот это хорошо! – вздохнула Фира Моисеевна, и на эмоциях доела последний кусок рулета.

Ну, а что такого? Клеточка играет, Горецкий на нее слюной капает, Финн с Ариной уже в углу едва качаются и шепчутся, надо же кому-то следить за порядком?

Идиллию прервал телефонный звонок. Антон взял трубку, отошел в сторону от инструмента, послушал, вздохнул и протянул трубку Финну:

– Марк Акрадьевич, из техотдела беспокоят… Попытка ддос атаки на наш сервер.

Отец Секлетиньи мрачно взял трубку, послушал и бросил в пространство:

– Дамы, извините, Соловей, в кабинет! – и мужчины ушли.

Клеточка закрыла фортепьяно, Фира Моисеевна собрала посуду, Маргарита Александровна ушла с ней, чтобы заварить всем облепиховый чай с имбирем – от кашля. Арина и Секлетинья остались одни. Сели у огня, помолчали. Потом Клеточка подняла голову с колен:

– Тебе нравится мой отец? Или ты просто терпишь его?

– Нравится, – прямо ответила телохранительница и добавила: – если бы не нравился, я бы не терпела. Всегда есть способ уйти от нанимателя.

Клеточка склонила голову рассматривая Арину с новой точки зрения. Оценила карамельного цвета волосы, зеленые глаза, белую кожу, крепкие ноги и руки. Ее трудно назвать красавицей в общепринятом смысле слова, но в ней есть своя особенная притягательность.

– Я рада, – просто сказала она, и добавила: – надеюсь вы будете счастливы!

– Ты… не будешь ревновать? – удивилась Арина.