Останусь твоей - Алиса Ковалевская

Преодолев непонятно откуда взявшуюся робость, я вошла в кухню. Как и Руслан, смотрел на меня Ренат с неким пренебрежением, и это окончательно вывело меня из себя.

— Никто меня никуда не тащил, — резко проговорила я, обращаясь к нему. – Я сама способна принимать за себя решения, Ренат.

Всё, чего удостоил меня Ренат – очередной снисходительный взгляд. Как и брат он, судя по всему, считал меня неразумной девчонкой.

Бриллиантовое кольцо на пальце жгло кожу. Ещё несколько месяцев назад, когда я только переехала в дом сестры, та сказала мне, что быть женщиной в мире сильных мужчин сложно, но в этом есть и своя прелесть. Пока что прелести этой я не замечала. Каждый как будто норовил ткнуть меня носом в мою неспособность хоть сколько-то ориентироваться в жизни и принимать решения. Его жена, Лиана, была не многим старше меня и при том совершенно другая. При всём моём к ней прекрасном отношении, восхищении ею, я не могла бы вот так, как она, оставаться в стороне от подобных проблем. Выросшая в спрятанном среди горных лесов пансионате девочка… Может быть, мир этот всё ещё оставался для меня отчасти неизведанным, но за прошедшие месяцы я усвоила многое. Очень многое, и Руслан стал первым, кто преподал мне отличные жизненные уроки.

— Мало того, что сам на рожон лезешь, — снова заговорил Ренат с братом, не обращая на меня внимания, — так ещё и сестру Стэллы втягиваешь. Ты чем думаешь, Рус?!

Ренат действительно разозлился. Теперь он уже сам пересёк кухню.

— Это не игры!

— Не игры, — согласился Руслан. Кофемашина замолкла, кухня на пару секунд погрузилась в тишину.

— Если мне потребуется твоя помощь, я тебе скажу об этом, — процедил Ренат. – Пока ты создаёшь одни проблемы! Чёрт тебя дери! Ещё и Лиану сюда…

— Твою балерину никто ни во что не втягивал, — отрезал Рус, не дав брату договорить. Резанул меня взглядом, потом снова медленно повернулся к брату. Взгляды – тяжёлые, тёмные.

Меня начинало потряхивать.

— Забирай девчонку, если она тебе так нужна и уезжай в Европу, — наконец проговорил Ренат. – Проблемы этого города больше тебя не касаются.

— Вот тут ты ошибаешься, — сквозь зубы, едва шевеля губами ответил Рус. Щетина на его лице стала ещё темнее, провалы глаз блестели чёрной мглой. – Проблемы этого города меня касаются и ещё как.

На плечо ему запрыгнула кошка, и он лениво, не сводя с брата глаз, погладил её по лапе. – Никакой Европы, Ренат, — выговорил очень тихо.

— Ты нарываешься, — так же тихо в ответ.

Я почувствовала себя лишней. На этот раз действительно лишней. Однако ощущение это долго не продлилось – больше ничего не сказав, Ренат прошёл мимо меня в коридор. Руслан, немного постояв, вышел следом, а я так и осталась на кухне, чувствуя, как голова начинает гудеть от происходящего: мысли, чувства, события. И ещё… Коснувшись кольца, я заставила себя немного успокоиться. Попыталась заставить, хотя на деле ничего у меня не вышло. Услышала, как вслед за несколькими прозвучавшими уже в коридоре жёсткими, грубыми фразами, хлопнула дверь. Как на пол с плеча Руслана спрыгнула кошка и, мяукнув, вошла в кухню.

— Что вы не поделили с братом? – только и спросила я у появившегося следом Руслана.

— Скажем так, — выговорил он сухо, — у нас разные взгляды на жизнь.

Подойдя ко мне, он взял чашку с кофе. Я некоторое время смотрела на него: собранного, словно бы каждый миг он был готов к стремительному прыжку.

Стоя у столешницы, он пил свой чёрный кофе и щурился, издали глядя в окно.

— Зачем на неё смотреть? – тихо спросила я, подойдя к нему. Он повернулся ко мне, в глазах отразился вопрос. – Зачем на неё смотреть, Руслан? – повторила, коснувшись его руки. Забрала чашку и отпила кофе. – На жизнь? Она ведь прекрасна. Ею надо просто жить, — поставила и положила ладонь на его предплечье. Жизнь – она для того, чтобы жить. Вот и всё.

Стоя у окна, я, сама того не желая, прислушивалась к доносящемуся из ванной шуму воды. Кофе Руслан так и не выпил, и теперь я стояла с его уже опустевшей чашкой, задумчиво глядя на открывающуюся из окна панораму города. Знала, что квартиру эту Ренат подарил Лиане в то время, когда в отношениях их всё было совсем не просто. Вернее, сложно настолько, что и отношениями-то это было назвать трудно.

А что у нас с Русом?

— Не стой возле окна, — услышала я прямо у себя за спиной и вздрогнула. Резко повернулась к Руслану.

Волосы его были влажными, через плечо перекинуто большое махровое полотенце. Нежно-розовое, оно как будто оттеняло его черты, его темноту.

— Почему? – Голос прозвучал чуть тише обычного.

— Тебя слишком хорошо видно с улицы, — выговорил он, не пытаясь коснуться меня.

Сама я так и продолжала сжимать в руках пустую чашку. Пахло от Руслана непривычно, немного странно для меня. Запах этот был мне знаком – так пахло от Рената. Вот только среди этого запаха я всё равно уловила тот, что будто бы намертво въелся в меня – запах мужчины, с каждой минутой занимающего всё больше и больше места в моей жизни, во мне самой. Не важно, что все эти полгода его не было рядом – он всё равно просачивался в меня. Как? Это мне было неведомо.

— Видно? – переспросила я глупо, но от окна отошла.

Только оказавшись немного дальше от Руслана, поняла, что он имеет в виду, и снова посмотрела в сторону окна.

— Мы слишком высоко, — заметила я, не желая спорить с ним так же, как и соглашаться. Поэтому ждать, пока он что-нибудь ответит, не стала.

Вместе со способностью мыслить, вернулась способность и чувствовать что-то, помимо его близости, его запаха. Вытащив тарелку, я выложила на неё только что приготовленные гренки. Поставила на стол и, включив кофемашину, чтобы налить чашку свежего американо, сказала:

— Садись за стол.

Вместо того, чтобы сделать это, Руслан приблизился. Положил ладонь мне на бедро и взял с тарелки гренку. Впился зубами. Прожевал и только после этого, усмехнувшись, проговорил:

— Не думал, что в доме попрыгуньи брата есть нормальная еда.

Наградив Руслана осуждающим взглядом, я всё-таки поставила тарелку на стол. Еды в квартире действительно было немного — хлеб, как и масло, я нашла в морозильнике, в одном из кухонных шкафчиков – банку с клубничным джемом и несколько орехово-медовых батончиков. В то время, как я готовила нечто вроде позднего завтрака, сидящая на уголке столешницы Жордонелла пристально смотрела на меня, то ли ожидая, что несколько лакомых кусочков перепадёт и ей, то ли, как и до этого оценивая, на что я способна.

— Вряд ли стоит говорить с таким пренебрежением о человеке, не отказавшему тебе в помощи в тот момент, когда ты в ней нуждался, — заметила я, когда Руслан сел за стол.

— Не отказал тебе, — он взялся за вторую гренку.

Полотенце так и свисало с его плеча, пушистая махровая ткань касалась кожи. Не удержавшись, я тоже дотронулась до Руслана – пальцами мимолётно по грани между телом и кожей, по твёрдым мышцам и тут же назад – к вовремя отключившейся кофемашине.