Пока мы не встретились - Карен Рэнни

– Я думаю, на инвентаризацию в Балидоне уйдет несколько месяцев, – говорила через две недели Глинет своей хозяйке.

Кэтрин оглядела окружающий их хаос и кивнула. Весь чердак был забит мебелью. «Мрачные мысли сделают эту работу еще тяжелее».

Глинет бросила на Кэтрин быстрый взгляд. Сегодня Глинет выглядела настоящей домоправительницей: волосы собраны в пучок, на поясе позвякивает связка ключей.

– Да, пугающее зрелище.

– Неужели они вообще ничего не выбрасывают?

– Нет, если это зависит от Джулианы, – ответила Кэтрин. – Думаю, моя невестка – самая бережливая женщина, какую я, на свое несчастье, встретила в жизни.

– Мне кажется, вот что надо сделать, – предложила Глинет. – Пусть лакеи унесут несколько сундуков вниз. Тогда у нас будет хотя бы место, чтобы двигаться.

– Ты права. Здесь не пройти.

– А сейчас что мы будем делать?

– Ну, есть еще главная башня.

Женщины спустились вниз и оказались в той части замка, которую Кэтрин еще не видела.

– Это портретная лестница, – сообщила ей Глинет, – а справа по коридору парадная лестница.

– Портретная лестница?

– Она ведет в галерею герцогских портретов.

– Неужели еще есть портреты?

Каждый вечер, укладываясь спать, Кэтрин смотрела на мрачные лица прежних герцогов, и каждый раз ей казалось, что они взирают на новую герцогиню неодобрительно.

В последнее время Кэтрин плохо спала. Безусловно, это явилось результатом отказа от опия, но в этом она признавалась только себе и ни за что не сказала бы Монкрифу. Зато ее перестали мучить ночные кошмары.

– Неужели они специально держали в доме художника, чтобы он рисовал портреты герцогов? Глинет только улыбнулась.

Поднявшись по лестнице, они свернули налево, где потолок неожиданно взлетал вверх. С одной стороны помещения тянулась стена с множеством широких окон, которые отбрасывали на паркет причудливые световые блики. Служанки сюда еще не добрались – в углах скопились клубы серой пыли. Стены галереи были затянуты темно-красным шелком, который местами выцвел от солнца. Но первое, на чем останавливался взгляд, были картины в тяжелых позолоченных рамах. Кэтрин поняла, что здесь представлена хронологическая последовательность герцогов династии Лаймондов: вполоборота, в фас, в полный рост, в торжественных позах и в горно-паевых мантиях, в охотничьих костюмах с парой гончих псов.

С одного из портретов на Кэтрин смотрели два мальчика. Из надписи на табличке она узнала, что это Колин и Дермотт, старшие братья Монкрифа. У обоих светлые волосы, узкие лица, острые подбородки.

Потом внимание Кэтрин привлекла другая картина. Сначала ей показалось, что это Монкриф, но, приглядевшись, она поняла, что мужчина на портрете был старше, а властное выражение на его лице – еще явственнее, чем у ее мужа. Темные волосы герцога на портрете уже начали седеть на висках, а в глазах плескалась знакомая синева. В левой руке он держал нечто похожее на скипетр, а правую убрал за спину. Вся его поза с широко расставленными ногами очень напоминала привычную позу Монкрифа. Портрет был написан на фоне собора, словно бы окутанного туманом. Суровое выражение лица герцога тоже имело сходство с Монкрифом, но в глазах таилась усмешка.

– Кто это? – спросила она.

Глинет наклонилась и прочла табличку:

– Первый герцог Лаймонд. Конал.

– Похож на Монкрифа, – заметила Кэтрин. Те же черты, тот же подбородок – квадратный, упрямый. Без сомнения, и темперамент у них должен быть схожим.

– Интересно, почему на заднем плане собор? – задумчиво произнесла Глинет.

Кэтрин покачала головой, она не знала, как ничего не знала и о скипетре, который держал Конал.

– Вы полагаете, он был епископом? – А потом стал герцогом? – усомнилась Кэтрин.

– Странно, что нет детского портрета Монкрифа.

– Он был третьим сыном. Без сомнения, его не считали важной персоной.

– Вот ирония судьбы. Ведь именно Монкриф стал герцогом, – заметила Глинет.

Кэтрин задержалась перед портретом двух мальчиков. Интересно, чем занимался Монкриф в те недели, когда писался портрет? Сидел в детской? А может, он тогда еще не родился? Мальчики выглядели очень благополучными, здоровыми и веселыми. Оба улыбались. Один сидел на стуле с высокой спинкой, второй – рядом на скамеечке. Старший держал руку на плече младшего.

Глинет указала на портрет отца Монкрифа. Кэтрин тотчас увидела, что старшие сыновья похожи на него. У герцога было узкое лицо, заостренный подбородок и крючковатый нос, который с годами, разумеется, не смягчился. Он не выглядел приятным человеком, но ведь внешность может быть обманчива. Дальше висело изображение взрослого Колина, мужа Джулианы. Подбородок ему достался от отца, но нос не был таким крючковатым.

– Красивый мужчина, – проговорила Глинет.

– А тебе не кажется, что он производит впечатление слабости, а не силы? – Кэтрин склонила голову набок, разглядывая портрет с иного ракурса. – Вот Монкриф создает впечатление сразу, без всяких оговорок!

– Может быть, Монкриф тоже закажет свой портрет? – предположила Глинет.

– Вполне возможно. Я часто жалела, что у меня нет портрета Гарри.