Прекрасная леди - Бренда Джойс

Аманда подозрительно сощурилась:

— О моей жизни?

Она и не думала, что ее жалкое существование имеет хоть какое-то значение, ведь никто прежде не интересовался подробностями ее жизни.

— Не каждый день я спасаю дочь пирата, — ответил де Уоренн, и в его тоне вдруг послышались дразнящие нотки.

Аманда невольно улыбнулась. Подобное утверждение наверняка прозвучало бы обидно и даже оскорбительно, исходи оно от кого-то другого.

— Рассказ о моей жизни навлечет на вас скуку, — предупредила она. И тут же, поддавшись внезапному импульсу, ляпнула: — Но я хотела бы послушать о вашей!

Капитан вздрогнул от неожиданности:

— А рассказ о моей жизни совершенно точно не вызовет у вас интерес!

Аманда рассмеялась:

— Вы — член королевской семьи!

Де Уоренн только хмыкнул в ответ:

— Моя милая, я едва ли имею отношение к королевской семье!

Он жестом еще раз пригласил ее занять место за столом.

Аманда едва могла дышать, ее голова вдруг закружилась, и она наконец-то опустилась на стул. Никто прежде еще не называл ее «милой». Конечно, он не вкладывал в это слово какого-то особого смысла. Он называл милой и свою дочь. Аманда не была его дочерью и уж точно не хотела бы, чтобы ее воспринимали как ребенка. Но это случайное проявление нежности, слетевшее с его уст, звучало так обольстительно, что в душе Аманды вдруг зародилось сильное, глубокое желание — чтобы он назвал ее так снова, только на этот раз уже осмысленно.

Де Уоренн пододвинул стул поближе к столу, потом уселся напротив Аманды, взяв бутылку вина. Видно было, что капитан сомневался, улыбка исчезла с его лица. Помедлив, он поставил бутылку на стол.

— Я должен спросить. Сколько вам лет?

Аманда не колебалась ни секунды:

— Двадцать один. — Дочь пирата улыбнулась, хотя сердце продолжало отчаянно биться. Ей хотелось, чтобы де Уоренн считал ее более взрослой и опытной, чем было на самом деле. — А сколько вам лет?

Он улыбнулся, укоризненно покачивая головой:

— Аманда, мы оба знаем, что вам и близко нет двадцати одного года. А мне двадцать восемь. — Он снова запнулся в нерешительности, осознав, что невольно назвал ее по имени. — То есть я хотел сказать «мисс Кэрр».

Раньше Аманда думала, что капитану ближе к тридцати, и, как оказалось, не ошибалась. Она напряженно размышляла, какой же возраст назвать, чтобы он ей поверил.

— Мне почти двадцать, — солгала она. — И, как я уже говорила вам, я — не леди. Так что можете называть меня Амандой.

Забота де Уоренна казалась искренней и так трогала ее… Помолчав, он уточнил:

— В самом деле?

— В самом деле. И я хотела бы выпить вина, — добавила она.

Де Уоренн налил гостье совсем немного, свой же бокал наполнил до краев.

— Я и не думала, что вы столь щедры, — недовольно проворчала она, протягивая руку за своим бокалом. Выходит, он ей не поверил?

— Мне кажется, вам шестнадцать, возможно, семнадцать, — сказал он, рассматривая собеседницу при блеске свечей.

Аманда вздохнула. Ей было семнадцать лет, в августе должно исполниться восемнадцать. Вместо ответа она быстро опустила глаза, сделала глоток вина — и тут же едва не задохнулась от восторга, мигом забыв о своем обмане. Вино, которое Аманда пила с отцом, было мутным и кислым, поэтому она всегда предпочитала грог.

— Что это? — ошеломленная, с трудом произнесла она.

Де Уоренн откинулся на своем стуле, одарив ее широкой улыбкой:

— Я так понимаю, это был возглас одобрения?

— Вино очень вкусное — отдает ягодами, приятное, мягкое.

— Здесь присутствует сильная нота черной смородины, — согласился он, — и немного танина, только для того, чтобы терпкость ощущалась на кончике языка. Это вино из испанской провинции Риоха.

Аманда ничего не ответила: она сделала еще один глоток, чтобы хорошенько распробовать необыкновенное вино. Этот напиток достоин богов!

— Вы захмелеете, если не будете пить медленнее, — предупредил де Уоренн, однако его голос звучал легкомысленно, даже весело. Капитан даже не притронулся к своему бокалу, он с интересом продолжал наблюдать за ней.

Хотелось бы Аманде знать, о чем он сейчас размышляет на самом деле. Она широко улыбнулась ему:

— Я никогда не думала, что вино может быть таким восхитительным. Почему вы так внимательно смотрите на меня?

Он покраснел и отвел взгляд:

— Прошу прощения.

— Все дело в моей рубашке? Или мне следовало заплести волосы?

— У вас замечательная рубашка. — Его улыбка выглядела натянутой. — Я был груб. Это больше не повторится.

Аманда колебалась, не зная, чем же вызвано пристальное внимание де Уоренна. Она скрутила волосы узлом, потом мрачно улыбнулась ему:

— У меня нет другой одежды, кроме той ночной рубашки.

Капитан, похоже, встревожился из-за своей невольной бестактности:

— Дело не в ваших волосах — ваши волосы прекрасны — и не в вашей одежде. Мне бы хотелось, чтобы вы насладились этой пищей. У меня замечательный повар.

Аманда притихла. Ему нравятся ее волосы? Каждое лето она обрубала часть своей гривы кинжалом, но за год волосы всегда отрастали снова. Этим летом Аманде и вовсе было не до этого — заботы о волосах вылетели из головы, когда схватили отца.

— Мои волосы слишком длинные, — констатировала она.

Румянец на щеках де Уоренна стал еще ярче.

— Никогда не отрезайте их, — коротко бросил он.

— Вы и правда думаете, что у меня красивые волосы? — напрямик спросила Аманда.

Его пальцы сильно и нервно забарабанили по скатерти. Потом он медленно поднял на собеседницу глаза и ответил:

— Да, я так считаю.

Обрадованная, Аманда с улыбкой посмотрела на капитана, но он отвел взгляд:

— Так сколько, вы говорите, вам лет?

Она упорно не хотела говорить ему правду:

— Мне почти двадцать, де Уоренн.

Он поднял глаза, которые теперь казались непроницаемыми:

— Это просто невозможно. Совершенно очевидно, что вы находитесь в том неуклюжем периоде, когда вы — наполовину ребенок, наполовину женщина.

— Что за чепуху вы несете! — бросила она, тут же впадая в раздражение. — Никто не может быть наполовину женщиной и наполовину ребенком! Этим утром вы ясно дали понять, что считаете меня взрослой женщиной — и совсем не наполовину!

Де Уоренн выпрямился на стуле, впившись взглядом в гостью. Аманда уставилась на него, с любопытством ожидая ответа. Его губы медленно вытянулись в странную улыбку.