Компот из сладкой лжи - Маша Ловыгина

Через три дня он позвонил ей и попросил о встрече. О свидании, с которого и начались их отношения.

Глава 15

…У Нади основательно затекли ноги, спина и шея. Пальцы Баира продолжали перебирать четки, и затертые бусины при этом издавали сухой щелкающий звук. Испещренное тонкими глубокими морщинами темное лицо дворника выглядело спокойно и безмятежно. Чарушина даже не заметила, как со стола исчезла посуда, и сейчас удивленно озиралась, вынырнув из гущи внезапно накативших воспоминаний. Зая, уловив ее взгляд, дернула головой, указывая на дверь, а затем дотронулась до локтя деда. Баир открыл глаза и монотонно произнес:

— Ом мани падме хум…

— Идемте, — позвала девушка Надю.

— Что он сказал? — спросила Чарушина шепотом, когда они вышли из комнаты.

— Это мантра, которая помогает избавиться от ревности, злости, самомнения и гордыни… Короче, от всего, что мешает человеку достичь нирваны.

— Нирвана? Мне это не грозит, — хмыкнула Чарушина, ощущая при этом странное чувство — будто все, чем она жила последнее время, на самом деле ей не принадлежало. Словно воспоминания, навеянные звоном тибетских колокольчиков и тихим пением дворника Баира, специально возникли в ее голове, чтобы она взглянула на свою жизнь как бы со стороны.

Что ж, ей это удалось…

— Посмотрим, что есть на Тураева? — деловито предложила Зая.

— Да, начнем с него, — согласилась Надя, присаживаясь на табурет у стола.

Зая раскрыла ноутбук и, поставив его на стол так, чтобы им было удобно смотреть на экран, стала щелкать кнопками, открывая папки и выгружая информацию.

Через час Надя, потирая виски, знала о Максиме Тураеве все, что мог предоставить им интернет. А он, как известно, хранит не только самые яркие, но и самые глупые высказывания и поступки, которыми человек решает поделиться с миром. Об этом Наденьку предупреждал отец, когда она была еще сопливой семилеткой и осваивала просторы всемирной паутины. Бессмысленно запрещать или ограничивать доступ к компьютеру, если хочешь, чтобы твой ребенок успевал все и развивался наравне со своими сверстниками в мировом пространстве, но есть вещи, о которых следует предупреждать задолго до этого.

Вот и Тураев представал перед интернет-сообществом как крутой бизнесмен и порядочный во всех отношениях человек. Что для крутого бизнесмена, по мнению Чарушиной, было довольно-таки странно.

— Это все? — спросила она, глядя на исписанный лишь до половины листок перед собой. — Не густо. Родился, учился, работал, женился…

— Женился полтора года назад, — Зая провела курсором по экрану и увеличила фотографию Елизаветы Тураевой. — Красивая… — пробормотала она, и в ее голосе Чарушина уловила нотку зависти.

Наденька пожала плечами, разглядывая качественный снимок, который был сделан для какого-то журнала. Она хотела было сказать, что в этой искусственной красоте нет ничего настоящего и привлекательного, что Зая Церен даже с кривым зубом и проколотым носом выглядит как королева красоты, но сдержалась, признавая очевидное — Тураева была эффектной женщиной, хоть и сделанной по канонам современной светской тусовки. Вика Безоглядова, подруга Лопухова, тоже стала женщиной-витриной, жертвой современных трендов и брендов.

«Вот про жертву я сейчас зря подумала…» — вздрогнула Надя, а вслух сказала:

— Судя по фотографиям, у них был нормальный брак. А вы как считаете, Зая?

— Постановочные фото правды вам не скажут, — возразила Церен, и Надя вновь посмотрела на общий снимок коллектива «Ржи».

— Я видела Тураева сегодня утром в ресторане «Бемоль». Он был с адвокатом и, кажется, охранником. Или водителем, я не поняла.

— Хотите проверить адвоката?

— О, нет, — усмехнулась Надя. — Про него я знаю достаточно… Но вот про Елизавету хотелось бы поподробнее…

— Сами видите — ничего интересного. К тому же, если бы у нее была плохая репутация, Тураев вряд ли бы женился на ней.

— Да ладно? Сейчас не те времена. Мне кажется…

— Вам кажется, — убежденно заявила Зая. — Это только в книжках пишут, что миллионер влюбляется в обычную девушку и начинает осыпать ее бриллиантами. На самом деле за этим всем всегда стоит какой-то расчет. Простые девушки никому не нужны. Вернее, глупые дурочки никому не интересны. А вот если дамочка умеет себя подать, к тому же что-то из себя представляет и вхожа в определенные круги, то…

— Зая, а вы очень категоричны, — удивилась Надя. — Или рациональны?

— Опыт, — фыркнула Зая. — Понятно же, почему Павел Александрович выбрал вас. Умная, красивая, из хорошей семьи…

— То же самое есть и у вас, — с жаром возразила Чарушина.

Зая смерила ее недоверчивым взглядом, а Надя добавила:

— Ну и любовь, конечно… Зая, ну как же без любви, а?

— Думаете, Тураев любил ее?

Они уставились на фотографию покойной Елизаветы.

— Любил и убил? — предположила Надя.

— Как Отелло, — поддакнула Зая.

— Да, только… — Чарушина тяжело вздохнула, — То же самое могут сказать и про Ржевского. В конце концов, какая разница, кто любил, важнее другое — кто убил. Дездемона, то бишь Елизавета Тураева, сама написала имя своего убийцы. Нравится нам эта версия или нет. А убийство красивой женщины всегда вызывает множество разговоров и толков… Такое не сразу забудут.

— У нас говорят: не суди о внешности, а узнай сердце.

Надя вздрогнула и провела ладонью по спрятанной в кармане запонке.

— Вот вы же не знали Елизавету, а, возможно, она и заслуживала того, что с ней произошло. — Зая продолжала защищать своего шефа в то время, как Надя мучилась в сомнениях.

— Да… Вы правы, Зая. Совершенно правы. Нужно подумать, у кого я смогу раздобыть информацию о Тураевой. Узнать, какой она была.

— Надеюсь, не у ее мужа?! Вы с ума сошли? — воскликнула Церен.

Чарушина встала и перекинула ремешок сумочки через плечо.

— Разве я могу вот так заявиться к нему? Нет, конечно. Попробую пойти окольным путем.

— Ай, ну! — Зая вскочила и уставилась на Чарушину. — Что вы придумали?

— Значит так, — решительно заявила Наденька, — пока я буду заниматься Елизаветой, вы… — она нахмурилась, раздумывая. — Вы…

— Я буду искать дальше. Покойная посещала салоны красоты и рестораны, у нее даже мог быть свой бизнес. Что-нибудь вроде салона «Мадам Жу-жу», — Зая пошевелила в воздухе вытянутыми пальцами.

Чарушина непонимающе уставилась на них.

— Господи, ну сейчас каждая уважающая себя жена богатого мужа открывает какую-нибудь цирюльню, барбер-шоп или магазин со шмотками. Типа вкладывает деньги супруга в свое будущее.

— Есть же и нормальные женщины среди богатых