Нина - Марина Анатольевна Кистяева

Как же стыдно… Безумно.

Всё переплелось, смешалось в какой-то адский клубок, распутать который пока не представлялось возможности.

- Дочь…

Нина замотала головой, отказываясь отрывать руки от лица.

- Я спрошу только раз. Хорошо? Мне надо знать. Вы предохранялись?

Нина кивнула.

- Презервативы или таблетки?

Мама такая мама.

- Первое, - пробубнила девушка, сгорая от стыда.

Мама хотела остаться у неё переночевать. Нина отказалась.

- Езжай к папе. Я позвоню.

- Обещаешь?

- Да. Завтра с утра.

- Может, приедешь?

- Посмотрим.

- Нина…

- Мам, я вас с папой очень сильно люблю.

Оставшись одна, Нина позвонила Арсу.

- Ты как? Живая?

- А ты?

- Почти. От Диманыча прилетело. Этот придурок примчался ко мне на хату и врезал.

Нина закатила глаза.

Веселая у неё семья, что тут скажешь.

- Потом вы хотя бы выпили?

- Обижаешь, - хмыкнул Арсений, выдавая себя с головой. – Бутылку уговорили.

- Славно. Завтра приедешь ко мне?

- Хм… Думаешь, твои пустят? Они наверняка вокруг твоего дома противотанковых ежей за ночь раскидают.

- И такое может быть.

Всё. Всем позвонила. Всем показалась.

Жива. Здорова.

То, что сердце болит – другое.

Нина прошла в спальню, забралась на кровать, подтянула ноги к груди. Посидев некоторое время, достала ноут. Похороны жены крупного бизнесмена освещались прессой. И как Нина не догадалась загуглить про Корицкого, когда находилась у него на яхте?

Главное, и персонал ни словом не обмолвился о трагедии. Если подумать, они и должны были молчать. Сплетничать о хозяине строго запрещалось, за такое лишиться работы – плевое дело.

Пока Нина всматривалась в траурные фотографии, на её телефон пошёл вызов. Девушка нахмурилась. Скорее всего, Дима звонил. Только с ним она не разговаривала ещё.

Она потянулась за мобильником. Взяла в руки и…

Палец остановился в нескольких миллиметров от того, чтобы не мазнуть по экрану и не принять вызов.

Звонили с неизвестного номера. А номер Нины знали единицы.

Организм девушки мгновенно отреагировал на происходящее странным образом. Низ живота скрутило, потянуло.

Нина досчитала до десяти.

Не будет отвечать…

Мало ли…

Во рту тоже пересохло.

А вызов всё шел… Потом резко оборвался. Нина продолжила держать телефон в руках, отказываясь думать о том, кто мог звонить.

В следующие секунды на аппарат упало сообщение.

«Наигралась, милая? На что спорила, девочка?»

Глава 14

- Так ты приедешь ко мне на «именины»?

Нина посмотрела на себя в зеркало. Звонок кузена застал её перед выходом из дома.

Она собралась на пробежку. Ей необходимо движение, иначе она сойдет с ума.

- Сколько приглашенных?

- Немного. С тобой двенадцать.

- До чертовой дюжины не будешь тянуть?

Арсений тоже не любил большие компании и очень избранно относился к новым знакомствам. Видимо, у них – у Ковалей и Зиминых – это в крови.

Именинами Арс называл день, про который в народе принято называть «родился в рубашке», «второй день рождения». Три года назад он катался на лыжах и случилось непредвиденное – на спуске столкнулся с ещё одним лыжником. Трасса имела «синий» уровень, Арсений, с детства увлекающийся горными лыжами, не смог уйти от столкновения при пересечении трасс. По едва не ставшей фатальной случайности, шлем Арса был недостаточно закреплен и слетел с головы молодого человека. Врачи открыто говорили, что ему сильно повезло, он выжил, хотя и провел несколько дней без сознания.

Надо ли говорить, что ровно через год Арсений Зимин снова съехал с той самой трассы?

Безумство у них тоже в крови.

- Короче, я тебя жду. И никаких отговорок не приму. Ты свой шанс упустила.

Последнее предложение можно было отнести не только к «именинам» Арсения.

Нина вышла из дома и направилась в парк. Два охранника побежали за ней следом.

Прошла неделя.

Целых бесконечно долгих семь дней.

Что произошло за этот период? Особо ничего.

С папой она всё же немного поругалась. Тот начал отчитывать её за безрассудный поступок, но, как позже проанализировала Нина, его больше волновала её безопасность.

- Тебе могли навредить! – отец перешел на повышенный тон.

- Пап…, - она пыталась ещё улыбаться, - я всегда могла всё остановить. Назвав своё имя.

- И думаешь, тебе поверили бы?

- Нет?

Отец сжал челюсть.

Поверили бы… Куда бы делись.

Маму больше волновало её физическое состояние. Она даже намекала на то, что надо сходить к врачу. Провериться, удостовериться, что с организмом всё в порядке.

- Я не беременна, - не выдержала Нина в конечном итоге. Суета вокруг неё начала неимоверно раздражать. Она никогда не любила быть в центре внимания, а тут постоянные звонки и визиты.

- Я не об этом.

- А о чем?

- Мало ли… Разрывы и прочее…

Услышав последнее, Нина не выдержала и расплакалась, чем снова напугала мать. Та подскочила к ней, что-то говорила. А Нину несло… уносило в прошлое… туда, где были руки Корицкого, его запах, его тело.

- Не было…на…насилия, - заикаясь и срываясь на всхлипы, зашептала Нина. - Я люблю его, мам! Как же сильно я его люблю…

Она ничего не могла с собой поделать. Чувства никуда не делись. Да и хотела ли она с ними расставаться, вот в чем вопрос.

Говорили, что в их семье рождаются однолюбы. Нина подтверждала. Она за прошедшую неделю как только ни пыталась вытравить Корицкого из головы и сердца, ничего не получалось. Особенно тяжело было ночами. Нина ворочалась, не находила себе места.

То есть Константин решил, что она приехала к нему, потому что с кем-то поспорила?! Это как надо было так подумать, чтобы до такого додуматься! Нина злилась и несколько раз порывалась ответить адресату, указав направление, куда он может идти с такими умозаключениями.

Феерично!

Бег и занятия йогой немного отвлекали. Отец усилил охрану, чем немало позабавил Нину. От Корицкого её оберегали? Ха! Нет, не так. Ха-ха-ха!

С той злосчастной смс от него не было никаких известий.

Ни-че-го.

Ждала ли Нина? Ей хотелось гордо фыркнуть, задрать нос и сказать, что, естественно, нет. Она получила все, к чему стремилась, и теперь ее душенька спокойна. Корицкий ей больше не нужен.

Он обидел её. Не рассмотрел, не увидел, не узнал. В каких смертных грехах она его не обвинила за эту неделю! Каких только претензий не выдвигала! То-то