Конъюгаты: Три - Люминис Сантори

В общем, Айтал решил, что к Калите с такими рожами лучше не объявляться.

Дядя к нам с самыми лучшими чувствами, а мы обгадим его дом за все его старания. Некрасиво.

Поэтому потащил совсем уже желеобразного брата в усадьбу отца, но не напрямик, через парадный вход (чего доброго, ещё попадёмся тётушке, так она сильно расстроится), а через северо-запад. Они проехали небольшой деревянный мост через узкую речку, и дальше можно было спешиться и пробраться в сумерках к гостевому домику.

Братику на свежем воздухе полегчает.

Айтал оставил того возле изгороди, чтоб проблевался, и сам вернулся запирать ворота. Это была кое-какая процедура, надо было задвинуть три больших жердины в отверстия столбцов и ни в коем случае не оставлять открытый ход. Люди по внешней границе огромной территории видели заброшенный запущенный участок и не могли никак срезать или полюбопытствовать, поскольку им приходило в голову, что их ударит током. Хрисанф не мог вредить простолюдинам, но мысль, что они сами могут навредить себе висела прямо в атмосфере по всему краю неприкасаемой равнины. Однако животных это не касалось. Скот вполне себе мог пролазить внутрь и внутрь не к бывшей электростанции, а к вполне добротным угодьям. Это им и позволялось осенью, но не сейчас, когда Хрисанф с Калитой собирались готовиться к сенокосной поре и выгуливать там собственную домашнюю живность.

Пока Айтал с непривычки бился с местным устройством и далее запутался в мотке проволоки, притащенного Кирсановым, чтобы починить маленький загончик для кроликов, и потом прятал авто за куртинками ив, Айнар исчез из виду.

Старший побрел вперёд, но слегка отклонился с маршрута и вышел к тропе, которая вела к ещё одним дополнительным воротам западнее. Там на него опять напала тошнота и он чуть ли не упал в вольер к кабанам. Когда поднял гудевшую голову, то вдали различил силуэт двоих, неспешно направлявшихся в эту сторону.

Отца Айнар, конечно, признал сразу, даже будучи сильно пьяным. Но второй ему был незнаком.

Не Калита, не проклятый Стинки и почему они идут так близко друг другу. Гребаный Хрисанф, что он здесь тут делает?

В свете луны он увидел, что ненавистный ему родственник улыбается, смеётся, время от времени прикрывает рот от испытываемого смущения и удовольствия, безусловно прикасается к своим губам, волосам, носу. Делает какие-то мелкие незначительные движения рукой и головой, которые обычно совершает только в очень близком, интимном кругу.

Ублюдок. При нас он превращается в безмолвного высокомерного истукана. И что это за салака с ним? Что за?

В эту минуту пешеходы практически подошли к изгороди, за которой неподалёку стояла бывшая машины Далилы. Агний в эмоции обнял друга и ласково потрепал его по башке, спустив капюшон.

Айнар из своего укрытия в лунном отражении, наконец, присмотрелся к лицу незнакомца.

И вдруг на него нашла такая сильная злость, что Кирсанов потом очень сожалел о случившемся, и что был так наивен и открыт в ту ночь.

Глава 24

Арсен попрощался с боссом и повернулся к нему спиной, чтобы пролезть через жердочки изгороди, как, в буквальном смысле, почувствовал, как что-то захватило его дух.

Эта была какая-то доля секунды, но он тотчас осознал, что сейчас ему крышка, поминай как звали.

Люди добре, покеда. Так вот, оказывается, как это происходит. Калитка и гребаный Хрисандель, получается, были нежнее розы.

От принужденной конъюгации Арсу показалось, что его вот-вот разорвёт на мелкие клочки..

Наверное, что-то подобное ощущают женщины при сложных родах. Бедные мамы. Как будто моя душа больше не помещается во мне и её вытолкнут из моего тела, как выдавят гнойный прыщик. И я даже не могу как следует подумать об Аэлитке.

Всё это описывается здесь в нескольких абзацах, но помните об относительности времени. Арсен желал бы всеми фибрами, чтобы босс спас его, но если это происходит так быстро, он просто не успеет.

У него в руках останется только лужица от меня и всё.

Но тут что-то другое прошло через него, он еле-еле успел судорожно втянуть воздух, но его голова дала ему немедленный приказ: бежать!

Даже не оборачиваясь, Иванов устремился вперёд к углозубу, но сумел сотворить только один шаг: кто-то сильно дёрнул его назад за ту самую цепь, что выглядывала из-за воротника.

Момент, и Арсу бы наверное перерезало горло в области адамова яблока. Он уже ничего не думал. Конъюгации не было, просто его хотели убить здесь и прямо сейчас.

Хлопок. И Арсен упал на колени, а затем по инерции лицом в землю. Кашляя, он снял цепь и лихорадочно спрятал в карман. Ощупал шею, вроде всё двигается.

Обернулся и увидел мужчину, ставшего между ним и Хрисанфом. Метрах в пяти пытался встать кто-то третий, но это ему плохо удавалось и тот сильно бранился.

— Так это ты, тот самый тайный наследник Хрисанфа, его внебрачный ублюдок!

Теперь Иванову стало понятно, кто на него напал.

Ясно. Но зачем этот так смотрит на меня?

Арсен, качаясь, встал и оказался в замкнутом, залитом золотым светом, пространстве. Обычно, при контакте с боссом, он не видел того отчётливо во всех тех погружениях, в которые тот его вводил. Может, то была неполная конъюгация. Сейчас напротив стоял Айтал (это Арсен понял сразу, хотя братья в тот вечер были в одинаковых маскарадных костюмах героев по требованию хозяйки городского бала). Волосы его были зачесаны и убраны назад. Не как на фото, где у близнецов были распущенные кудри до плеч, отчего лица казались круглее, светлее и дружелюбнее (хотя бы у одного из них). Ранее Арс соглашался с Кирсановым, что старшие сыновья в Аичи, но в это мгновение он ясно увидел очерченность и строгость скул и практически такой же взгляд как у родителя при абсолютном другом строении глаз: как будто всё внимание в мире притягивал этот испытующий, как будто осуждающий взор.

— Кто ты?

— Я…

— Я спрашиваю: Кто ты?

— Арсен. Арсен Иванов.

— Что тебя связывает с моим отцом?

— Я работаю у него.

— Ты — конъюгат.

— Не совсем.

— Это правда, что говорит мой брат?

— Нет.

— Говори правду.

— Нет, я не сын ему.

Тут связь оборвалась и он услышал привычный голос.

— Гребаный активатор. Но почему ты ходишь и всех активируешь!

Миллисекунда и Арс оказался наверху прошлогоднего стога сена, который находился к востоку примерно