Когда мечты сбываются - Кэти Максвелл

Глядя на нее, Пирс почувствовал, что его снова, как и в тот день, когда он нашел Иден в лодке, охватило какое-то странное чувство. Это было чувство гармонии, согласия, созвучности, что ли, с этой женщиной.

— Вам удалось одержать еще одну победу, — сказал он, подходя к ней сзади.

По правде говоря, ей уже многих удалось покорить. Все конюхи, мечтательно вздыхая, провожали ее восхищенными взглядами. Даже старый пьяница и забияка Джим и угрюмый Дейн поддались ее чарам.

— Еще одну? — спросила она, посмотрев на Пирса из-под полуопущенных ресниц, черных и очень длинных. И только после этого он понял, что выдал себя.

Да, он не может отрицать очевидного. Он постоянно повторял себе, что испытывает к этой девушке только чувство сострадания и что заботится о ней и опекает ее лишь потому, что она попала в беду и ей нужна помощь. Однако он осознавал, что просто старается обмануть самого себя.

— Вам нельзя так много ходить, вы еще очень слабы, — сказал он. — Давайте я провожу вас к дому.

— Но мне пока не хочется возвращаться в свою комнату. Сегодня такой чудесный день, и я бы хотела еще немного погулять.

— О да, в Корнуолле погода очень переменчива. Через час все вокруг может затянуть густым туманом, а через два снова будет светить яркое солнце, — пробасил Джим.

— Что верно, то верно, — подал голос кто-то из конюхов, и Пирсу захотелось как можно быстрее избавиться от их назойливого внимания и остаться с мисс Иден наедине.

— Если вы хорошо себя чувствуете, то мы с вами можем совершить небольшую прогулку, — предложил он девушке.

Ее лучезарная улыбка была именно тем ответом, которого он ожидал.

— Мы отведем Короля Корнуолла на пастбище, Джим, — сказал Пирс старшему конюху.

— Как скажете, милорд.

— Иди за мной, Король, — велел Пирс, кивнув коню, и тот, словно послушный пес, пошел за ним.

Иден последовала за Пирсом, идя по узкой тропинке, ведущей к огороженному забором полю, которое находилось за конюшнями. Тропинка эта тянулась вдоль большого пруда, где плавали серые утки, а по берегу вразвалочку вышагивал большой белый гусь и злобно шипел.

— Вы только посмотрите на него, — насмешливо произнес Пирс, указывая на гуся. — Он очень жирный, и у него ужасно скверный характер. На Рождество мы обязательно поджарим его и съедим за ужином.

В этот момент гусь вытянул шею и зашипел на них, как бы возмущаясь услышанным. Иден прыснула от смеха и спряталась за Пирса, чтобы быть подальше от гуся.

Собаки бежали впереди. Они уже поняли, куда именно направляется Пирс. Король тоже всю дорогу проявлял нетерпение. Он постоянно толкал Пирса носом в спину, чтобы тот шел быстрее.

— Он всегда такой нетерпеливый?

— Нет, только тогда, когда идет на пастбище, — ответил Пирс, легонько щелкнув Короля по носу за его наглость. — Он любит свободу.

— Это Джим помог вам научить Короля Корнуолла всем этим забавным трюкам? — спросила Иден.

— Нет, я сам всему его научил. Тогда Джим у меня еще не работал. Это было до того, как отец, серьезно заболев, вернулся домой, — ответил Пирс. Эти слова как-то сами вырвались у него, и он не сразу осознал, что именно он сейчас сказал.

Пирс остановился. Иден тоже остановилась.

— Что случилось, милорд? — спросила она.

Пирс не ответил. Он молча смотрел на девушку, вглядываясь в ее прекрасное лицо и умные, проницательные глаза.

Он никогда и никому не рассказывал о своем прошлом. Однако сейчас он понял, что с Иден он должен быть предельно честным. Пусть лучше она обо всем услышит от него, чем узнает его историю по частям от разных людей. Он сам должен рассказать ей о том, как его мать поступила с отцом.

— Мой отец был заядлым картежником, — начал Пирс свой рассказ, не тратя времени на предисловие. — Как-то раз к нам приехал посыльный из Лондона и привез с собой Короля Корнуолла. Правда, тогда этот конь выглядел совсем не так, как сейчас. Он был совсем молоденьким — худым, полуголодным заморышем. Отец случайно выиграл его у кого-то в карты. Он даже забыл о том, что выиграл этого коня. Дело в том, что в то время отец много пил, — признался Пирс и погладил Короля Корнуолла по шее. — Как только я увидел Короля, то сразу понял, что этот конь рожден для того, чтобы побеждать. Однако, что еще более важно, в то время мне очень нужен был друг, и этот конь стал моим другом. После смерти отца я решил участвовать в скачках. Я скакал без седла верхом на Короле по этим пастбищам. Конь мчался так быстро, что мне иногда даже казалось, что мы летим по небу, а не скачем по земле. Я рассказал Дейну о своих планах, и он отвел меня к Джиму, который работал конюхом у одного из моих соседей. Я тогда не имел возможности оплачивать его работу, но Джим заявил, что считает большой честью работать на меня и ему не нужны деньги. — Пирс улыбнулся. — Еще бы, ведь я прямой потомок самого короля Артура.

— И они действительно верят в это? — спросила она. Однако ее вопрос был больше похож на утверждение.

— Свято верят! И в голубую боевую раскраску, и в прочую чепуху.

Она отреагировала именно так, как и хотелось Пирсу, — подарила ему добрую, понимающую улыбку. И он продолжил свой рассказ.

— Должен признаться, что Король оправдал мои надежды. Ни один конь в Англии не мог победить его! — В голосе Пирса звучала неприкрытая гордость. — Сейчас коневоды со всей Европы привозят ко мне своих кобыл, чтобы свести их с Королем, — признался он, открыв ворота пастбища. — Давай, Король, вперед!

Огромный жеребец легкой рысью выбежал из ворот и, разминая ноги, понесся вдоль забора. Собаки с громким лаем побежали за конем, пытаясь догнать его.

— К сожалению, мы уже не можем разводить чистокровных арабских скакунов и выставлять их на скачки. Это запрещено законом, — пояснил Пирс и прислонился к забору. — В Короле Корнуолла только три четверти арабской крови. Такие быстрые и выносливые лошади, как он, еще не скоро появятся в нашей стране. На их выведение понадобятся годы. Вот поэтому Король как производитель и пользуется таким огромным спросом.

Иден тоже положила руки на деревянную изгородь. Однако теперь она смотрела не на Короля Корнуолла, а на Пирса.

— Значит, милорд, у вас было необычное детство. Я хотела сказать, что необычное для наследника знатного рода и будущего графа, — пояснила она.

— Почему вы так думаете? — спросил он.

— Мне кажется, что благородные графы никогда не обращаются за советом и помощью к простым кузнецам, не так ли?

«Эта женщина чертовски проницательна», — подумал Пирс, переминаясь с ноги на ногу. Ему было явно не по себе после таких слов. Впрочем, он сам открыл этот ящик Пандоры[6].