Ничего, кроме правды - Екатерина Береславцева

Мой мост – переход в моё прошлое – сегодня был особенно опустошён. Я прошлась по комнатам, завернула на кухню, бросила телефон на стол и распахнула зачем-то шкафчик над плитой. Вниз покатилась белая банка, и я не успела её остановить. Она упала на пол, крышка отлетела в сторону, а на светлый паркет высыпалась коричневая пыльца. Я долго-долго смотрела на неё. А потом отшвырнула ногой подальше банку и заплакала.

Стол завибрировал. Я подняла трубку.

– Доброе утро, Сонечка!

– Лидуша! – обрадовалась я. – Родная моя! Здравствуй! Как ты себя чувствуешь?

– Я чувствую себя отвратительно прекрасно! – она звонко рассмеялась. – Вчера была последняя капельница, а завтра самолёт домой! И ещё, Сонь, – она выдержала долгую паузу, – наши шансы значительно возросли!

– О-о-о! Это чудесная новость!

– А что у тебя с голосом, Сонь? Ты заболела?

– Д-да, гриппую немного, – шмыгнула я носом и вытерла слёзы. – Так что я пока с вами не увижусь, Лидуш, чтобы ни в коем случае тебя не заразить.

– Ой, жалко как! – расстроилась она. – А я так хотела, чтобы ты нас в аэропорту встретила!

– Я пришлю за вами машину! – твёрдо пообещала я, потом опомнилась. – Точнее, такси.

– Нет, что ты, машина будет, нас Ритка Малахова обещала встретить на своей. Так что даже не заморачивайся, подруга! Просто мы очень по тебе соскучились! Скажи, Юр!

– Скажу! – донёсся из трубки далёкий голос Юры. – Очень!

Лида счастливо рассмеялась.

– Вот! Так что выздоравливай скорее и жди нас в гости! – Она понизила голос: – Мне надо с тобой ещё одной потрясающей новостью поделиться!

– Тебе предложили руку и сердце? – догадалась я.

– Чш-ш-ш!

– Как я рада за тебя, Лидка! – тоже шёпотом сказала я.

– Кстати, угадай, кого мы сегодня с Юрой встретили! – громко произнесла она. – Гуляли себе по Ботаническому саду, гуляли, и вдруг нам навстречу… Кто, как ты думаешь?

– Не знаю, – рассмеялась я. – Наверное, кто-то из наших однокашников? Может, Серёга Мищенко? Он вроде в Германию собирался уехать… Или в Австрию…

– Нет, не Серёга! Он вообще сейчас в деревне, фельдшером в местной больничке работает. Думай ещё!

– Сдаюсь, Лид. Нет у меня больше вариантов. Колись, кто это?

– Твой Александр Михайлович Шахов, собственной персоной!

– Кто?! – задохнулась я.

– Шурик, для непонятливых. Он, оказывается, сейчас в Мюнхене находится по работе!

– Где Мюнхен, а где Берлин… – растерянно пролепетала я.

– Да совсем рядом, Сонь, 500 километров! Он рано утром приехал ночным поездом, а вечером обратно в Мюнхен. Просто хотел городом полюбоваться, никогда раньше здесь не был. И прикинь, какое совпадение, – тоже пошёл гулять в Ботанический! Ну не чудо ли, а?

– Чудо…

– Правда, он про меня ничего не знал, Сонь. Он почему-то решил, что мы с Юрой в отпуск приехали. Ну, мы ему всё и выложили. И про операцию, и про то, как вы с Юрой мне помогаете, врача нашли, деньги. Он, кстати, очень удивился, когда про деньги узнал. А я удивилась тому, что он удивился. Ведь я-то думала, что это он тебе помог с деньгами!

– Нет. Это был не он.

– Да, это я уже поняла. В общем, всё мы выяснили, погуляли ещё полчасика вместе, а потом я притомилась, и мы с Юрой в больницу потопали. А твой Шурик…

– Он не мой…

– А не твой Шурик поехал в зоопарк.

– Зачем в зоопарк?

– А зачем в зоопарк люди ходят? На животных смотреть. Он так и сказал – хочу, говорит, с волками пообщаться, они, мол, благороднее людей, друг друга не предают и не умеют врать.

У меня упало сердце. Но я в глазах Шурика, похоже, упала ещё ниже.

– Сонечка, мне тут уже руками машут, чтобы я разговор заканчивала…

– Потому что кое-кто очень устал! – в трубке прозвучал Юрин голос, потом явный звук поцелуя и смех.

– И вовсе я не устала, Сонь! Но раз мой любимый доктор говорит, буду его слушаться! В общем, жди нас в гости и поскорее выздоравливай, подружка! Мы тебя любим!

Они отключились.

А я медленно сползла по стенке вниз и временно перестала существовать.

Глава 26

Последнюю ночь перед свадьбой мне позволили провести в своей квартире. «Так будет правильнее, жених должен забирать невесту из её собственного дома!» Смешно. А то, что эта невеста уже несколько месяцев живёт под одной крышей с женихом, – не считается! Впрочем, хозяин – барин.

Сказать, что я была рада временной свободе, – скорее, нет, чем да. Это всё равно что отпустить приговорённого к виселице на денёк домой. Если не бессмысленно, то уж наверняка жестоко.

Всю ночь я провалялась на кровати с открытыми глазами. Лишь под утро удалось уплыть куда-то в даль без сновидений, но даже тут мне не повезло. Звонок в дверь разрезал тишину напополам. И я вскочила, не соображая, где нахожусь.

Дверь я открыла, позабыв о всякой осторожности. А когда увидела человека, стоящего на пороге, то позабыла вообще обо всём.

– Ты!

– Я. Впустишь, Соня, или будем на пороге болтать?

– А ты пришёл поболтать?

– И поболтать тоже! – он поднял правую руку вверх. На пакете, который болтался в воздухе, было что-то написано по-немецки.

– Кофе?

– Кофе, – улыбнулся Шурик.

– А корицы нет. Я её вчера… рассыпала. Случайно.

– Переживём. А ты как считаешь?

– Переживём, – серьёзно сказала я. – Заходи.

И он зашёл. Разулся. Оглянулся по сторонам.

– Да-а-а, – присвистнул.

– Что?

– Жаль квартирку. Забросила ты её.

– Это не…

– …не моё дело, – закончил он. – Ты права, как всегда. Где у тебя можно руки помыть?

– А что, у тебя с памятью проблемы? – съязвила я.

– У меня? – удивился он. – Нет. А вот у тебя наверняка.

– В каком это смысле?!

– Да во всех. – Он направился к ванной комнате. – Значит, раковина тут…

– Гляди-ка, вспомнил даже без моих объяснений, – хмыкнула я, идя за ним.

Он включил свет, открыл дверь и огляделся.

– Так-так…

– Что опять?

– Да вот смотрю. Сколько за это время перебывало здесь мужиков.

– Ты сдурел?! – ахнула я от негодования.

– Ни в коем разе.

Он открыл кран и долго-долго мыл руки, раз десять намыливая их. Потом так же долго вытирался полотенцем. Я видела отражение его бесстрастного лица в зеркале и не могла понять – чего он добивается?

Наконец гость повесил полотенце