Изабелловая масть - Дарья Данина

Почти задохнулась.

Даже ахнуть не успела, а моя грудь ударилась о твёрдое мужское тело.

— Не заставляй меня проходить через это снова, — моя просьба звучала как требование. Задрав голову, я уверенно посмотрела в карие глаза и едва не утонула в тёмном шоколаде. Тёплом и густом.

— Ты хреново претворяешься, Вера, — прохладные пальцы впились в кожу. Второй рукой он обвил мою талию, тем самым удерживая меня на месте, — я чувствую… как бы это сказать? Желание? Флюиды? Что-то, что говорит об обратном. Твои слова просто… пфф… — подкатил глаза, и коротко рассмеялся. — на самом деле я очень злюсь, Вера. Ты представить себе не можешь, как тяжело мне даётся это стоическое спокойствие перед твоим ослиным упрямством…

— Это не упрямство, — мотнув головой, сделала вид, что не чувствую его пальцев, что нежно проводят линию, очерчивая мой подбородок, — это чувство собственного достоинства. Не слышал о таком?

Виктор провёл языком по губам и, задумчиво глядя на меня, улыбнулся. Казалось, что мои речи его совершенно не волновали. Ну, конечно…

Судя по выпуклости, упирающейся мне в нижнюю часть живота, мои слова его мало волновали.

— Ты что-то говорил о завтраке, — нерешительно спросила, и попыталась отдалиться. Ладонями упёрлась в обнажённую мускулистую грудь. Горячо.

— Завтрак, — дёрнул уголком губ, — да. Остынет ведь…

Хватка на талии ослабла и, отступив на пару шагов обратно, он позволил мне свободно вздохнуть. Снова. Перед тем как вновь перекрыть кислород.

Шаг в сторону, чтобы уступить мне дорогу, и я тут же проскальзываю мимо него, прихватывая на лету халат. Открываю шкаф и, прячась за дверцей, на скорую руку натягиваю на себя трусики.

— Идём, — бросает на ходу Виктор и снова пропускает меня вперёд.

Мы ели молча. И завтрак, к слову, был весьма сносный. Даже вкусный. Это был омлет с помидорами и тёртым плавленным сыром сверху. Ароматный кофе и несколько бутербродов с красной рыбой и сливочным маслом.

Когда он успел?

Виктор последние двадцать минут не отрывал свой взгляд от телефона. Отправлял сообщения и пару раз выходил из-за стола, чтобы позвонить кому-то.

Я к тому времени допила свой кофе и, собрав посуду, отнесла ту в раковину. Забрала пустую тарелку Виктора и отправила туда же. Опустив руки под тёплую воду, на пару секунд закрыла глаза. Вода действовала на меня как успокоительное. Я любила воду. Я наслаждалась её прикосновениями к коже. Это было похоже на поцелуи природы. Как мягкое весеннее солнце, или лёгкий приятный мороз, покусывающий щёки в самом начале зимы. Или всё ещё тёплый сентябрьский ветерок. Мама в детстве называла меня дитём природы…

Мама.

Интересно, он отдаст мне телефон?

— Брось это, — неожиданно над ухом прошелестел его простуженный голос.

Я вздрогнула, когда его грудь коснулась моей спины, а руки, появившиеся перед глазами, закрыли воду.

Замерев, я сжала мокрые пальцы в кулаки. Напряглась, опуская голову и почти касаясь подбородком собственных ключиц.

Если я буду бороться… каковы мои шансы на победу?

Бороться с кем?..

Его руки обхватили мои плечи, и Виктор развернул меня к себе. Его рот был приоткрыт, и тёплое дыхание касалось моих волос.

— Хочу тебя, — пальцами коснулся моего подбородка и надавил, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза, — Как ненормальный хочу.

— Это не взаимно, — качнула головой из стороны в сторону, — отпусти ме…

Не дав договорить мне, он обхватил моё лицо и, наклонившись, припал к моим губам. Не давая мне возможности отклониться или сомкнуть зубы. Не позволяя оттолкнуть его. Нахрапом впился в меня, толкаясь горячим языком внутрь. Перехватывая мой и всасывая его в свой рот.

Он позволил мне лишь сипло заскулить и впиться ногтями в крепкую шею. Как тогда. Сильно. Чувствуя, как тонкая кожа снова проникает мне под ногти.

— Напугала, — прохрипел, на секунду отрываясь от меня, и снова захватывая губы в плен.

Лихо подхватив под бёдра, он поднял меня и, развернувшись, усадил на кухонный стол. Я попыталась соскользнуть, но лишь зацепила чашку с его утренним кофе, и та со звоном рухнула вниз. Как и моё сердце.

— Сс! — я зашипела, когда он, задрав мой халат до самых бёдер, сжал пальцы на моих ягодицах, сдвигая меня ближе к краю.

Усмехнулся, посмотрев мне в глаза, и рывком развёл мои ноги, ловко умещаясь между ними, и пахом потираясь о мою промежность.

Сволочь…

— Ненавижу тебя, — полушепотом. Кажется, я вложила в эту пару слов весь свой гнев.

Он не ответил.

А я сглотнула, переводя затравленный взгляд на его руки. Он быстрым движением развязал шнурок на домашних брюках и, перед тем как спустить штаны, посмотрел на меня. Тёплый взгляд, кажется, добрался до моего нутра. Я замерла. Не смея пошевелиться, ловила воздух покрасневшими и припухшими губами.

Его запах… чёрт! Его запах кружил голову.

— Я не хочу! — выкрикнула, выходя их оцепенения. Толкнула его в грудь руками. Снова. — Я не хочу, слышишь?!

Виктор не сдвинулся с места. Лишь покачнулся, слегка кривясь от боли. Да, ему наверняка было больно…

— Ты не уйдёшь сейчас, — твёрдо и уверенно. Бескомпромиссно.

Вновь обхватил мои бёдра, и дёрнул за узел пояса на моём халате. Распахнул края и хаотичным движением провёл по моему животу горячей ладонью.

Я продолжала твердить одно и тоже. Продолжала бесплодные попытки вырываться, в то время как его руки бесцеремонно оглаживали моё тело. Он не слышал.

Ему и не надо было.

Царапнув его, я, наконец, привлекла его внимание. Виктор замер. Нависнув надо мной, тяжело дышал…

— Не вынуждай меня, Вера. Я не хочу поворачивать тебя к себе спиной. — пытался отдышаться, — но я сделаю это… слышишь?

Не отпускал мой взгляд. Смотрел мне в душу. Так крепко держал меня.

Незаметно пробрался рукой мне под трусики и нежно провёл по чувствительной коже кончиками пальцев.

— А, — резкий вдох.

— Я буду нежным, Вера. — выдох в губы, — я обещаю тебе. Я клянусь.

Его слова прозрачным облаком повисли в наэлектризованном воздухе. Я не дышала больше. Мои ресницы дрожали. Опустив взгляд, я следила за тем, как он неторопливо стягивал с себя брюки вместе с нижним бельём. Его член, качнувшись, снова привлёк всё внимание. По спине прокатился жар, опуская вниз, и вызывая лихорадку и смятение.

Он наверняка читал в моём взгляде мольбу. Он видел её и нарочно не замечал.

— Позволь мне?.. — кажется, это даже был не вопрос.

Потому что, не дождавшись моего согласия, Виктор отступил,