И. О. темной принцессы - Лана Ежова

На побледневших лицах бывалых вояк неприкрытый страх.

— Пошли прочь, защитнички, — прошипела я.

И они, правда, пошли! Развернулись, словно на деревянных ногах, и сбежали.

Не знаю, что сделала бы на моем месте настоящая принцесса, но вышло эффектно.

Избавившись от боевиков, я поспешила к Форку.

Жители замка Айзент напоминали сейчас море, волнующееся, шумное, неспокойное человеческое море, посреди которого возвышался принц. Скрестив руки на груди, он с легкой улыбкой наблюдал за суетой вокруг. Леди Айзент, плача, целовала измученного мужа, прерываясь на горячие благодарности спасителю. Зелла припадала к отцу с другой стороны и сменяла мать, когда поток восхвалений той иссякал.

За спасение принца благодарили слуги, некоторые кланялись до земли. Дети радостно пищали и смеялись, прыгая подле, как мячики. Юные служанки восторгались его силой и мужеством, стараясь прикоснуться хоть к краешку оливкового плаща. Женщины преклонялись перед принцем за уничтожение шайки Кельмира, которая в последнее время откровенно начала задирать жителей перевала, избивая их сыновей и приставая к дочерям…

Никто никого не слушал. Ликование охватило людей, лишая здравого смысла. В своей ослепляющей, оглушающей радости они почитали Себастьяна, как спустившееся на землю божество…

Массовая истерия. Его высочество не смущался, довольно принимал восхищение и восхваления, как нечто должное.

Островком спокойствия оставался Форк. Он хладнокровно надевал огненные ошейники на приспешников Кельмира. Они все так же стояли на коленях с опущенными головами. Злобные взгляды исподлобья доставались не обласканному толпой принцу, а Форку.

Ничего не понимаю… Почему благодарят только Себастьяна? Разве он один сражался с захватчиками?..

Я не дошла до Форка несколько шагов, решив подождать его подальше от разбойников. Мало ли, береженного и богини берегут…

Язычки темного пламени затанцевали на бычьей шее последнего захватчика. Окинув преступников внимательным взглядом, проверяя, не пропустил ли кого, герцог направился ко мне.

— Видишь, принц в помощи не нуждался, он просчитал все заранее, — усмехнулся Форк. — Оказавшись в замке, он отправил Ро не на охоту, а облетать перевал, подозревая, что лорд Айзент исчез не просто так. Осматривая подозрительные места глазами дракона, он нашел лагерь Кельмира, а в нем — едва живого хранителя и жреца, который задавал слишком много вопросов.

Слушая вроде бы интересные подробности драматичной истории, я сгорала со стыда. Благодарили принца, позабыв о Форке. И я не понимала, в чем причина избирательного почитания. И оттого сердце ныло все сильнее.

— Почему?.. — Горло перехватил спазм от волнения, я не смогла договорить.

Форк вопросительно вскинул бровь.

Я оглянулась и указала на толпу, все так же бурлившую вокруг принца. Тот привычно впитывал всеобщую любовь, как цветок солнечный свет. Откровенно наслаждался ситуацией.

— Почему все благодарности ему? — наконец, сумела выдавить из себя вопрос.

Было не по себе. Я заставила Форка помочь, влезть в драку, а в ответ — полное игнорирование.

— Я темный.

Он направился к замку, обрывая странное объяснение. Я поспешила за ним, обгоняя и преграждая дорогу.

— И что? Темных не благодарят?

Герцог ухмыльнулся:

— Почему же? Есть поговорка: темных благодарят под покровом ночи.

В первое мгновение в голову полезли пошлые мысли, потом только я сообразила, о чем он. Темных не принято благодарить открыто. Стесняются, что ли?

— Обратила внимание на алтари богинь? — поинтересовался Форк.

Память напрягать не довелось: впившаяся в бедро брошь незабываема.

— У Гармонии алтарь завален цветами, у Дис — украшения?

— Считается, темные не делают ничего бескорыстно, без своей выгоды. Вот тебе еще одна народная мудрость: доброта темных стоит денег.

Циничные заявления. И Форк спокоен, словно равнодушен к происходящему. Так ли это? Мне хотелось верить, что нет, иначе…

Философская мысль улетучилась, стоило взгляду зацепиться за прореху на левом рукаве курточки.

— Что это? Ты ранен?

Я чересчур порывисто схватила его за руку — Форк поморщился.

— Царапина, затянется сама.

— Нет уж! — Я взяла мага за здоровую руку и торопливо пообещала: — Я взгляну на нее и уберу с помощью артефакта исцеления. Должна же я попрактиковаться, как им пользоваться?

— Это лишнее, у меня повышенная регенерация.

Форк явно пытался отказать, и я привела очередной аргумент:

— Посмотри на бандитов Кельмира — с ними явно что-то не то. Если ты подцепишь от них заразу, и у тебя вытянутся уши, я себе этого не прощу!

Упомянутые бандиты зарычали так, что у меня коленки ослабели. А Форк тихо рассмеялся.

— Пойдем, полукровкам и без твоих оскорблений несладко.

Я оглянулась на захватчиков — признаки преображения исчезли. Значит, полукровки? Интересно.

Едва дождалась, пока войдем в замок, чтобы засыпать Форка вопросами:

— Полукровки — это ведь потомки разных рас или национальностей? Это оскорбительное слово? Почему? В банде Кельмира все полукровки, получается?

Герцог поднял руки, останавливая расспросы.

— Да, в нашем мире полукровками называют потомков оборотней, которые не умеют оборачиваться в зверей, но получили какие-то особенности. Кельмир и его люди обладают сверхсилой и частичной трансформацией, которая проявляется в моменты ярости.

— Они отреагировали странно на мои слова.

— Еще бы, полукровки уже не люди, но и не оборотни. Таких бояться первые и презирают вторые.

— За что?

— За что презирают или бояться? — уточнил Форк. — Из-за чрезмерной вспыльчивости опасны, лучше держаться подальше, когда полукровка в гневе. А чистокровные просто пренебрегают невезучими сородичами без звериной ипостаси, считая их ущербными.

Печально, но разве на Земле не лучше? Человека, который выделяется в толпе, или возводят в ранг кумира, или стремятся продавить, чтобы не высовывался.

В комнате я приказала герцогу раздеться, морально настроившись на подтрунивания. Зря. Он послушно снял куртку и рубашку и продемонстрировал тонкий, но глубокий порез.

— Не стоящая внимания царапина, — прокомментировал он. — К утру исчезнет без следа.

— Ага, как же… туда нитка попала, такого цвета, как рубашка. Сейчас достану.

Жестом указав на кровать, ушла за бутылкой с каким-то спиртным напитком, которую заметила еще вчера. Слуги убраться не успели, и она все еще стояла на окне.

Оголив на запястье артефакт в виде браслета, обработала руки. Запахло цветами и медом. Травяной бальзам? Сойдет.

Обнаженный до пояса герцог терпеливо меня дожидался, сидя на краю постели. Такой покорный, расслабленный. И куда подевалась привычная язвительность? Неужели утомился после боя, что не осталось сил меня покритиковать или подколоть?

— У меня нет пинцета, попробую обойтись ногтями.

На удивление, подцепить кончик нити, торчащей из узкого, вертикального пореза, удалось с